Сан-стефанским мирным договор

САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1878

Дипломатический словарь. — М.: Государственное издательство политической литературы . А. Я. Вышинский, С. А. Лозовский . 1948 .

Смотреть что такое «САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1878» в других словарях:

Сан-Стефанский мирный договор 1878 — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-Стефанский мирный договор 1878 — прелиминарный договор, завершивший русско турецкую войну 1877 78. Подписан 19 февраля (3 марта) в Сан Стефано (San Stefano, ныне Ешилькёй, вблизи Стамбула) с русской стороны графом Н. П. Игнатьевым и А. И. Нелидовым, с турецкой Сафветом… … Большая советская энциклопедия

САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1878 — завершил русско турецкую войну 1877 78. Подписан 19 февр. (3 марта) в местечке Сан Стефано (San Stefano), под Константинополем, с рус. стороны Н. П. Игнатьевым и А. И. Нелидовым, с турецкой Савфетом пашой и Саадуллой беем на основе заключенного в … Советская историческая энциклопедия

Сан-Стефанский мир — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор … Википедия

Сан-Стефанский договор — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-Стефанский мир 1878 — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-стефанский договор — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-Стефанский прелиминарный мирный договор — 19 февраля (ст. ст.) 1878 г., между Россией (уполномоченные граф Игнатьев и Нелидов) и Турцией (уполномоченные Савфет паша и Садуллах бей), закончивший русско турецкую войну 1877 78 г. Главные основания мира: 1) признание со стороны Турции… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

1878.03.03 — (по юлианскому календарю 19 февраля) Сан Стефанский , Признание Турцией независимости Румынии, Черногории, Сербии. Образование нового государства Великая Болгария … Хронология всемирной истории: словарь

1878.06.13-7.13 — На Берлинском конгрессе пересмотрен Сан Стефанский . Новый передел Балкан. У Болгарии были отняты Македония, Восточная фракия и ее выход к Эгейскому морю. Остальная территория страны была разделена на две части и осталась подвластной Турции. К… … Хронология всемирной истории: словарь

САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР И БЕРЛИНСКИЙ КОНГРЕСС. ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ВОЙНЫ И БЕРЛИНСКОГО КОНГРЕССА ДЛЯ РОССИИ И БОЛГАРИИ

Форсирование русскими войсками Балкан и успешное развитие русского наступления вынудили турецкое правительство направить к главнокомандующему русской Дунайской армией уполномочен­ных Сервера-пашу и Намыка-пашу для заключения перемирия; 19 января они прибыли в Казанлык. Русскому правительству не имело смысла торопиться с заключением перемирия — выгоднее было выиграть время, чтобы продвинуть русские войска возможно дальше по направлению к Константинополю и тем сделать Порту сговорчивее. Турецким уполномоченным были предъявлены выра­ботанные в Петербурге основные мирные условия, без предвари­тельного принятия которых Турцией не могло быть и речи о заклю­чении перемирия. Эти «предварительные основания мира»(1), как их было принято называть, так ужаснули Намыка-пашу и Сервера-пашу, что они отказались их признать, сославшись на отсутствие на это полномочий от султана. Однако безостановочное продвиже­ние русских войск к Константинополю заставило турецкое прави­тельство принять русские предварительные основания мира, и 31 января они были подписаны в Адрианополе вместе с условиями перемирия. При этом Николай Николаевич добился в дополнение к петербургскому тексту предварительных оснований мира, согла­сия Турции на очищение Болгарии турецкими войсками и сдачу крепостей Виддина, Рущука, Силистрии и Эрзерума, а также неко­торых константинопольских укреплений. Все эти русские требования Порта обязывалась выполнить еще до заключения мира. В тот же день войскам обеих сторон были разосланы приказания о приоста­новке военных действий и о вступлении в силу перемирия.

Известие о принятии Турцией русских предварительных основа­ний мира было встречено в Англии и Австро-Венгрии резко враж­дебно. Биконсфильд, мечтавший о захвате когда-нибудь проливов и Константинополя Англией, опасался, как бы русские не предупре­дили его в этом. Особенно беспокоила его статья предварительных оснований мира, касавшаяся проливов. «Его величество султан, — говорилось в ней, — войдет в соглашение с е.и.в. императором всероссийским для охранения прав и интересов России в проливах Босфорском и Дарданельском»(2). Биконсфильд объявил, что Англия не признает действительными русские предварительные условия мира и не будет с ними считаться. В подкрепление этого заявления Биконсфильд 8 февраля приказал Хорнби, начальнику английской средиземноморской эскадры, пройти с согласия султана через Дар­данеллы в Мраморное море и оттуда угрожать русским высадкой десанта в случае их попытки занять Константинополь. Английская эскадра без согласия султана прошла Дарданеллы, вошла в Мра­морное море и 15 февраля бросила якорь у Принцевых островов.

Столь же враждебную по отношению к России позицию заняла и Австро-Венгрия. В русских предварительных основаниях мира австро-венгерское правительство увидело нежелание России счи­таться с Рейхсштадтским и Будапештским соглашениями. Вопреки этим соглашениям Россия намеревалась создать на Балканах силь­ное славянское государство — Болгарию, усилить Сербию и Черно­горию. В Австро-Венгрии началась демонстративная переброска войск к русской границе.

Английское и австро-венгерское правительства потребовали от России передачи всех вопросов мира с Турцией на решение между­народной конференции.

В этих условиях царское правительство старалось выиграть время, чтобы успеть заключить мирный договор с Турцией и поста­вить Европу перед совершившимся фактом. Горчаков для успокое­ния Англии и Австро-Венгрии заявил, что предварительные осно­вания мира являются лишь прелиминарными и что Россия согласна передать на обсуждение мирной конференции те вопросы будущего мирного договора с Турцией, которые имеют общеевропейское зна­чение(3). Затем, чтобы успокоить Англию насчет проливов, Горчаков объявил, что Россия не займет Константинополя и не введет своих войск на расположенный у Дарданелл полуостров Галлиполи(4). Наконец, в тех же целях русское правительство отказалось от мысли потребовать от Турции демобилизации армии и передачи России турецкого военного флота.

Русское правительство рассчитывало заключить с турками мир, а затем защитить мирный договор на международной конференции.

B основе всех этих расчетов и упований на конгресс лежала все более возраставшая уверенность русского правительства в том, что для России совершенно невозможно ради защиты интересовавших ее положений мирного договора с Турцией вступить в новую войну с Англией и Австро-Венгрией. На конгрессе в одном из германских городов можно было бы при поддержке Германии, как рисовалось царскому правительству, отколоть от Англии Австро-Венгрию за счет незначительных уступок и, таким образом, избежать новой войны; без коалиции с Австро-Венгрией Англия не стала бы вое­вать, и Россия мирным путем обеспечила бы на конгрессе свои интересы.

Однако, как показал дальнейший ход событий, надежды цар­ского правительства на разрешение при поддержке Германии всех трудностей, связанных с защитой заключенного с Турцией мирного договора на предстоявшем конгрессе, оказались нереальными.

Договор был подписан в Сан-Стефано 3 марта 1878 года. Иг­натьев, возглавлявший русскую делегацию на мирных переговора», включил в договор ряд таких положений, которые шли дальше, чем было предусмотрено в русских предварительных основаниях мира. Таким положением являлось в первую очередь предоставление Бол­гарии выхода к Эгейскому морю и такое начертание ее юго-восточ­ной границы, при котором она проходила на довольно близком рас­стоянии от Константинополя и проливов. Кроме того, Сербия и Чер­ногория в результате установленных договором территориальных приобретений не только значительно увеличивались, но и получили выгодные стратегические позиции для сопротивления австрийской экспансии.

Оба эти положения резко противоречили захватническим пла­нам Англии и Австро-Венгрии.

В отношении русско-турецкой войны установка Биконсфильда состояла в том, чтобы в равной мере добиться ослабления и России и Турции и, воспользовавшись этим, беспрепятственно удовлетво­рить за счет Турции захватнические аппетиты английской буржуа­зии. По Сан-Стефанскому договору получалось, что Россия, хотя и была ослаблена на некоторое время в результате войны, в дальней­шем получала перспективу укрепить свои стратегические позиции на Балканах. Поэтому Биконсфильд ставил своей ближайшей зада­чей коренное изменение тех статей Сан-Стефанского договора, ко­торые приводили к усилению России на Балканах.

Сан-Стефанский договор противоречил и захватническим вожде­лениям Австро-Венгрии. Мечтой ее правящих классов являлось глубокое проникновение в западную часть Балканского полу­острова, подчинение себе Сербии, Черногории, Албании с выходом у Салоник к Эгейскому морю. В целях реализации этой мечты Бу­дапештское соглашение и намекало на выделение западной части Балканского полуострова в сферу влияния Австро-Венгрии. С этой же целью в него было включено требование, чтобы Россия не созда­вала на Балканском полуострове сильного славянского государс­тва. Между тем Сан-Стефанский договор образванием сильной Сербии и Черногории с общей границей, созданием сильной Болгарии, перехватывавшей своими юго-западными границами доступ к Салоникам, нарушал эти положения Будапештского соглашения, кладя конец захватническим планам Австро-Венгрии на Балканах, Поэтому главными ближайшими целями австро-венгерского прави-тельства являлись всемерное ослабление созданной по Сан-Стефан­скому договору Болгарии, разъединение и территориальная урезка Сербии и Черногории, занятие на Балканах стратегических плац­дармов для будущих захватов и, в частности, занятие Боснии и Герцеговины.

Смотрите так же:  Договор аренды земельного участка менее 1 года

Остальные положения Сан-Стефанского договора (возврат Рос­сии юго-западной Бессарабии, взамен которой Румыния получала Добруджу, присоединение к России Батума, Ардагана, Карса, Алашкертской долины, 310 млн. рублей контрибуции в пользу Рос­сии и пр.) не имели в глазах Англии и Австро-Венгрии крупного самостоятельного значения.

Основной метод английского правительства в борьбе против Сан-Стефанского договора заключался в запугивании России вой­ной. Вначале это запугивание выражалось в довольно своеобраз­ной, скрытой форме: Лондон заявил, что Англия примет участие в конгрессе только в том случае, если Россия со своей стороны согла­сится предоставить конгрессу право пересмотреть весь Сан-Стефан­ский мирный договор в целом, а не только его статьи по общеевро­пейским вопросам. Из этого русскому правительству предоставля­лось право сделать вывод, что если Англия не примет участия в конгрессе, она пойдет на разрыв и войну с Россией(5).

К этому времени русскому правительству стала достаточно ясной призрачность надежд на поддержку Германии. Еще 19 фев­раля Бисмарк в рейхстаге заявил, что Германия не примет на себя роль арбитра конгресса и готова лишь «по-дружески», «в интересах мира» выполнить долг «честного маклера» — простого посредника между враждующими сторонами. После же подписания Сан-Сте­фанского мира русскому правительству стало совершенно очевидно, что особой приязнью Бисмарка пользуется не Россия, а Австро-Венгрия.

Слабость надежд на германскую поддержку и созданная Анг­лией атмосфера угроз вынудили царское правительство отказаться от полной защиты договора на конгрессе. Была сделана ставка на уступки какому-либо одному из главных противников России. При этом казалось, что если бы еще до конгресса удалось за счет усту­пок войти в соглашение либо с Англией, либо с Австро-Венгрией, то их коалиция против России была бы предотвращена и тем самым была бы устранена возможность новой войны; не вошедший в со­глашение противник вряд ли ввязался бы в войну один на один.

Исходя из таких новых расчетов, в Петербурге приняли решение прежде всего попытаться договориться с Австро-Венгрией. В Вену был для этой цели направлен Игнатьев. Ему было поручено выяснить, какую цену запросит Австро-Венгрия за свой переход на рус­скую сторону и за неучастие в намечавшейся новой войне.

Как выяснилось в результате переговоров, Австро-Венгрия тре­бовала многого. Она добивалась: «1) оккупации Боснии и Герцего­вины; 2) превращения этих областей в автономное княжество на­подобие Болгарии, но под господством Австро-Венгрии; 3) введения подобного же режима в Албании и Македонии вместе с Салони­ками; 4) возможности заключать с Сербией и Черногорией воен­ные и торговые договоры, которые по существу подчинили бы эти объявленные независимыми государства венскому кабинету; 5) об­разования с этими последними, а также с вновь созданными кня­жествами своего рода Таможенного союза, всецело к выгоде вели­кой дунайской монархии»(6). Кроме того, Австро-Венгрия хотела:

1) занять Ново-Базарский санджак, вклинившийся между Сербией и Черногорией, и с этих выгодных стратегических позиций добиться полного стратегического господства над обоими государствами;

2) лишить Черногорию выхода к Адриатическому морю; 3) отодви­нуть границы Болгарии от Константинополя; 4) сократить терри­торию Сербии в пользу Боснии; 5) установить срок русской окку­пации Болгарии не в два года, как было предусмотрено Сан-Сте-фанским договором, а в шесть месяцев. За это Австро-Венгрия соглашалась поддержать Россию на конгрессе(7).

Требования Австро-Венгрии были признаны русским правитель­ством «непомерными и нахальными»(8). Милютин писал, что они «превосходят все, что можно было ожидать худшего»(9). Австрийские требования были отвергнуты, несмотря на «дружеский» совет Бис­марка уступить Австро-Венгрии во всех ее притязаниях на западе Балканского полуострова.

Неудача венских переговоров быстро стала известной Биконс-фильду, и он от скрытых угроз перешел к открытым. Стоявший у Принцевых островов английский флот был усилен военными су­дами из Ламанша, на Мальте сосредоточивались английские войска из разных мест, даже из Индии. Новый английский министр ино­странных дел Солсбери 1 апреля разослал во все страны английским представителям циркуляр, в котором Сан-Стефанский договор рас­ценивался как «несовместимый с законными интересами Велико­британии»(10).

Все это заставило русское правительство еще более уверовать в неизбежное приближение новой войны; казалось, ее надо было избежать ценой любых уступок, не считаясь с престижем России, так как сам военный министр Милютин считал, что Россия новой войны не вынесет.

В невозможности и гибельности для России новой войны были уверены и оба русских главнокомандующих, и министр финансов, и канцлер.

В этих условиях естественным следствием отказа от сделки с Веной явилась мысль заключить сделку с Лондоном. К этому же толкал русское правительство и сам Солсбери. Он «давно был сто­ронником соглашения с Россией, но он полагал, что предварительно её следует хорошенько запугать»(11). Когда запугивание возымело свое действие, приспела пора воспользоваться его результатами. Переговоры Петербурга с Лондоном были начаты.

Соглашение с Англией было подписано в Лондоне 30 мая рус­ским послом Шуваловым. По этому соглашению Россия .уступала многое из того, что предусматривал Сан-Стефанский договор.

В основном эти уступки шли по линии вопроса, более всего инте­ресовавшего Англию на Балканах, — вопроса сохранения статуса кво(12) не только самих проливов, но и всего, что хоть сколько-нибудь их касалось. Раз Англия в данный момент не могла сама захва­тить проливы, то английский кабинет добивался, чтобы и Россия не получила на это дополнительных шансов. С этой целью согла­шение предусматривало разделение Болгарии на две части. Одна из них, расположенная к северу от Балкан и более удаленная от проливов, хоть и урезалась против установленных Сан-Стефанским договором размеров, но зато сохраняла установленное этим дого­вором государственное устройство. Другая, южная часть, более приближенная к проливам, прежде всего удалялась своими грани­цами от Константинополя и лишалась выхода к Эгейскому морю; кроме того, соглашение оставляло эту часть в составе Турецкой империи, ограничившись лишь предоставлением ей административ­ной автономии и права управления христианским губернатором. В возмещение русских уступок Англия брала на себя обязательство не возражать против возвращения России Бессарабии и присоеди­нения к ней занятых русскими областей в Армении (кроме Баязета и Алашкертской долины), а также Батума. Большинство прочих положений Сан-Стефанского договора (кроме нескольких второсте­пенных, которые Англией принимались) оставлялось открытыми и передавалось на решение конгресса, в котором Англия, наконец-то, согласилась принять участие.

Сравнение лондонского соглашения с венскими требованиями даже в оценке такого видного представителя царского правитель­ства, как Милютин, говорило не в пользу первого. Он писал, что «. австро-венгерский канцлер допускал Болгарию до Эгейского моря и не требовал разделения Болгарии на две части. Таким об­разом, английские условия, на которые мы теперь соглашаемся, еще невыгоднее австрийских требований в отношении Болгарии»(13).

Милютин утешался только тем, что «зато, повидимому, Англия обе­щает поддержать во всем остальном наши условия Сан-Стефан­ского договора, не исключая распространения Черногории до мор­ского берега и уступки нам Батума»(14).

Таким образом, отвергнув венские и приняв лондонские усло­вия сделки, царское правительство променяло кукушку на ястреба. Надежда же на английскую поддержку во время конгресса явля­лась весьма призрачной уже в самый момент подписания соглаше­ния, так как Англия далеко «не во всем остальном», как писал Милютин, обещала поддерживать условия Сан-Стефанского до­говора (открытые вопросы могли оспариваться Англией).

В итоге можно признать, что для русского правительства основ­ным положительным результатом соглашения Шувалова с Солсбери являлось прекращение на ближайшее по крайней мере время анг­лийских угроз войны. Но ведь остается еще под вопросом, могли ли эти угрозы привести к новой войне.

Такая сугубо морская держава, как Англия, никогда не ввяза­лась бы в войну с обширной континентальной Россией одна, без коалиции с сухопутным союзником. Это доказывается и характером английских вооруженных сил, и традицией английской истории. Коалиция с Турцией ничего бы в этом отношении Англии не дала — турецкая армия была обескровлена и вконец расстроена, хотя ту­рецкое правительство предпринимало лихорадочные попытки к ее воссозданию. По некоторой временной общности интересов наибо­лее вероятным союзником Англии могла бы быть Австро-Венгрия. Но если бы дело подошло вплотную к войне с Россией, Австро-Венгрия вряд ли решилась бы воевать в коалиции с Англией. Ло­скутная монархия раздиралась, кроме социальных, также и силь­нейшими национальными противоречиями; ее армия, битая еще так недавно под Садовой (1866 год), была много слабее русской армии, даже ослабленной войной. Между тем было совершенно очевидно, что в коалиции с Англией на Австро-Венгрию пали бы все тяготы и превратности сухопутной войны. Германия, все внима­ние которой было привлечено к Франции и которая тогда не имела еще непосредственных интересов на Балканах, не вступила бы в коалицию, чтобы, по сути говоря, драться за интересы Англии и Австро-Венгрии, жертвуя своими интересами.

Смотрите так же:  Договор займа понятие предмет форма договора

Таким образом, угрозы войной не были основаны на реальной возможности возникновения новой войны против России и являлись лишь игрой на нервах русского правительства. И, пойдя на уступки Англии, признав, что не только конгресс, но даже отдельные госу­дарства могут добиваться изменения любых (а не только «обще­европейских») статей Сан-Стефанского договора, царское прави­тельство эту игру проиграло.

Причины этого проигрыша так же, как и причины большинства военных неудач в недавно закончившейся войне, лежали в социаль­ной и экономической отсталости России, в гнилости царизма, Рисовавшаяся русским правящим классам и царскому правительству картина неизбежного поражения России в случае ввязывания ее в новую войну сочеталась в их представлении с усилением револю­ционного движения, которое в 1878 году переходило уже в стадию возникновения революционной ситуации. Только мир, купленный любой ценой, мог, как считало правительство, предотвратить еще большее нарастание революционного движения. В. И. Ленин писал, что в вопросе войны и мира буржуазия, как и любой правящий класс, в основу кладет «. интересы «социального мира», т. е. ин­тересы подавления и обезоружения всех угнетенных классов»(15).

Новую войну царское правительство считало гибельной именно потому, что неизбежное поражение в ней могло привести к полному нарушению «социального мира». В памяти был еще свеж пример Крымской войны и еще более яркий пример — крушение империи Наполеона III после Седана.

Дипломатическое поражение России в сделке с Солсбери явля­лось в глазах царского правительства наименьшим злом, чем воен­ное поражение России в новой войне.

Шувалов, ехавший на Берлинский конгресс вторым представи­телем России, а фактически возглавлявший русскую делегацию(16), так передает слова Милютина, которыми тот его напутствовал при отъезде на конгресс: «Вы знаете положение. Мы не можем больше сражаться. Мы не можем этого ни по финансовым, ни по военным соображениям. Вы взяли на себя выполнение патриотической за­дачи, поэтому защищайте нас как можно лучше. Отстаивайте пункты, какие вы сочтете возможными отстоять, и уступайте, лучше уступайте все, чтобы только не сорвать конгресса»(17).

При такой широте диапазона директивных указаний предел уступок с русской стороны мог во многом определяться личностью Шувалова. Но Шувалов совершенно не подходил к роли дипломата, которому предстояло мужественно и умно отстаивать русские внешнеполитические интересы.

Берлинский конгресс начал свою работу 13 июня 1878 года. На первом же заседании выяснилось, что центральным являлся вопрос о Болгарии. Решение этого вопроса в общих чертах пред­определялось соглашением России с Англией, но детали, особенно уточнение границ на Балканском полуострове, вызвали горячие споры. В итоге Болгария (северная) определилась как государство, хотя и вассальное по отношению к Турции и платящее ей дань, но все же самостоятельное. Болгарией должен был управлять князь, избранный народом, но утверждаемый Турцией с согласия евро­пейских держав. Верховное управление князя ограничивалось конституцией (органический статут). Впредь до окончательной выработки конституции, но не долее девяти месяцев со дня ратифи­кации Берлинского договора, власть в Болгарии должна была при­надлежать «Временному управлению» во главе с русским комисса­ром, при котором «в помощь» и «для наблюдения» создавалась ко­миссия из турецкого комиссара и европейских консулов. Срок окку­пации Болгарии русскими войсками устанавливался в девять месяцев (вместо двух лет по условиям Сан-Стефанокого договора). Территория Болгарии сокращалась против установленных Сан-Сте­фанским договором с 163 000 до 63 000 кв. км, население с 4 млн. человек до 1,5 млн.

Решение по Восточной Румелии (такое название было приду­мано на конгрессе для Южной Болгарии) в основном также было дано в рамках предварительного соглашения России с Англией. Исключением явилось предоставление султану права ввода в страну турецких войск для защиты ее границ, что русско-английским согла­шением отвергалось(18). Однако внутри страны могла находиться «туземная стража» и местная милиция. Организация управления Восточной Румелией была возложена на Европейскую комис­сию. Русские войска могли оккупировать Восточную Румелию не долее девяти месяцев со дня ратификации договора; общая чис­ленность русских оккупационных войск в Болгарии и Восточной Ру­мелии устанавливалась в 50 000 человек.

Следующим в порядке работы конгресса стоял вопрос о Боснии и Герцеговине. По предложению Солсбери, поддержанному Герма­нией, Босния и Герцеговина «в целях умиротворения» были пере­даны для оккупации Австро-Венгрии.

Далее конгресс решил вопрос о Сербии и Черногории. Террито­рии, придаваемые Сербии за счет Боснии Сан-Стефанским до­говором, были отданы Австро-Венгрии, а взамен их к ней были присоединены территории за счет Болгарии. Территория Черногории хотя и увеличивалась вдвое, но по сравнению с Сан-Стефанским договором урезалась на две трети. Выход к морю Черногории пре­доставлялся, но она лишалась права иметь военный флот; даже по­лицейский таможенный морской надзор по побережью был возло­жен на Австро-Венгрию.

Австро-Венгрия получила право содержать свои гарнизоны в Ново-Базарском санджаке, хотя внутреннее управление там и оста­валось за Турцией.

Таким образом, благодаря германской поддержке Австро-Венг­рия вынудила царское правительство удовлетворить почти все ее требования, несмотря на соглашение России с Англией, заключен­ное именно для того, чтобы избежать уступок Австро-Венгрии. К такому результату привела неспособность царского правительства во-время понять роль Германии.

6 вопросе о Бессарабии было принято благоприятное ДЛЯ Рос-сии решение, но зато конгресс дополнительно прирезал Румынии в Добрудже 2000 кв. км за счет Болгарии.

Вопрос об азиатских приобретениях был решен конгрессом в рамках англо-русского соглашения.

Наблюдение за проведением Турцией реформ в Армении, во­прос о выплате Турцией денежной компенсации и ряд других во­просов были решены конгрессом не в пользу России.

8 июля, перед закрытием конгресса (он окончил работу 13 июля), выяснилась причина относительной «уступчивости» Анг­лии по вопросам присоединения к России Карса, Ардагана и Ба-тума. В этот день Биконсфильд объявил о занятии Англией ост­рова Кипра, что явилось следствием англо-турецкого «соглашения», ультимативно и обманным путем навязанного Англией Турции еще 4 июня. «Уступчивость» Англии объяснялась тем, что Англия уже с лихвой компенсировала себя за счет Турции.

Следовательно, в итоге конгресса царское правительство понесло дипломатическое поражение, а результатами русских уступок вос­пользовались не принимавшие участия в войне Англия и Австро-Венгрия.

Объективное историческое значение войны 1877—1878 гг. и Бер­линского конгресса для России заключалось в том, что вторично (первый раз в Крымской войне) была вскрыта ее социально-эконо­мическая отсталось — результат господства в ней царизма, тормо­зившего свободное экономическое и политическое развитие страны.

Если Крымская война была одной из причин, толкнувших ца­ризм на буржуазные реформы, то война 1877—1878 гг. наглядно показала, что царизм не способен достаточно полно и последова­тельно осуществить эти реформы; проведение реформ суживалось, замедлялось, и еще до войны реформационное движение пошло вспять, сменяясь реакцией. И хотя реформы, особенно военная, не­сомненно, сыграли положительную роль в войне 1877—1878 гг. и во многом способствовали завершению ее военной победой, но их по­ловинчатость и непоследовательность отрицательно сказались в ходе войны. Военная победа России стала возможна после ряда военных неудач.

Берлинский конгресс показал, что Россия при господстве в ней царизма не способна в дипломатической борьбе с передовыми ка­питалистическими державами закрепить за собой военную победу, Добытую дорогой ценой на полях сражений.

И война 1877—1878 гг., и Берлинский конгресс являются эта­пами, характеризующими значительное падение самостоятельной роли царизма в области внешней политики Европы со времени Крымской войны.

Последствием русско-турецкой войны 1877—1878 гг. явилось то, что силой русского оружия болгарский народ был освобожден от пятивекового турецкого ига. «Болгария получила свою свободу не от Константинопольских конференций и протоколов, не благо­даря слезам европейских гуманистов, а от победоносной русской армии»(19). Само по себе прогрессивное значение освобождения болгарского народа увеличилось еще более вследствие того, что в результате освобождения болгарский народ получил свою государственность. То, что болгарское государство возникло после войны лишь как автономное, сохранившее вассальные отношения к Турции и не ставшее, таким образом, независимым в полном смысле слова, ока­залось обстоятельством скоропреходящим и было отменено в ходе дальнейшего исторического развития Болгарии. Точно так же ско­ропреходящим оказалось искусственное разделение Болгарии на две половины. Северная половина Болгарии, получившая отдельное государственное устройство, явилась тем крепким ядром, вокруг ко­торого через короткий исторический отрезок времени объединились сперва Восточная Румелия, а затем и другие болгарские земли. Вновь возникшее болгарское государство основывалось на одной из самых передовых по тому времени либеральных конституций.

Непосредственная разработка проекта болгарской конституции («Органического устава») легла на русское «Временное управле­ние», созданное в Болгарии согласно Берлинскому договору на время оккупации. Этот проект был заново переделан в Петербурге созванным для этого «Особым совещанием», причем ему был при­дан значительно более либеральный характер.

Подоплека такого на первый взгляд странного поступка цар­ского правительства крылась в борьбе царской России с западно­европейскими державами за сохранение и укрепление влияния ца­ризма в будущей Болгарии. Борьба эта велась очень напряженно.

Смотрите так же:  Договор купли-продажи автомобиля 2019 образец

Агенты Англии и Австро-Венгрии всеми силами старались подо­рвать влияние русского правительства в Болгарии. При этом, как указывает болгарский историк Косев, «в своей антирусской агита­ции дипломатические представители западных держав выдвигали в качестве аргумента и то обстоятельство, что царская Россия будет стремиться уничтожить политические свободы болгарского на­рода»(20). Либерализацией русского проекта конституции царское правительство (главную роль при этом играл Милютин) рассчиты­вало выбить этот козырь из рук своих противников и тем сохранить влияние и престиж России в Болгарии.

Играло здесь роль и другое обстоятельство. Во избежание ослож­нений с западноевропейскими государствами царское правительство отказалось от выдвижения русского подданного в качестве канди­дата на княжеский престол Болгарии. При иностранном же канди­дате опора царского правительства на княжескую власть могла ока­заться в Болгарии ненадежной. Отсюда стремление переделанного русского проекта конституции к ограничению власти князя, к уве­личению конституционных гарантий и расширению функций народ­ного представительства.

Наконец, как правильно полагает советский историк И. В. Козьменко, царскому правительству приходилось считаться с народным мнением Болгарии, склонным к либерализации конституции, и даже с конституционным движением в самой России(21).

Все эти обстоятельства привели к исключению из первоначаль­ного проекта конституции положения о вхождении в Народное со­брание (парламент) высших администраторов, увеличению числа избираемых народом, а не назначаемых князем депутатов, увели­чению прав Народного собрания, усилению гарантированных кон­ституцией буржуазных свобод.

По тем же причинам русский проект конституции был внесен на рассмотрение болгарского Учредительного народного собрания, на­чавшего свою работу 22 февраля 1879 года в Тырнове, лишь в ка­честве программы.

В самом Учредительном народном собрании преобладающим влиянием пользовалась партия «молодых». Хотя после апрельского восстания верх среди «молодых» и взяло умеренное крыло, все же «молодые» стояли за значительно более либеральную конституцию, нежели скомпрометировавшая себя туркофильством и ненави­димая болгарским народом торгово-чорбаджийская партия «старых».

Располагая в Учредительном народном собрании большинством голосов, партия «молодых» еще более усилила либеральный харак­тер конституции. Внесенное «старыми» предложение о создании се­ната, имевшее целью ограничить власть народного собрания, было провалено «молодыми». Последние добились также исключения из конституции статьи о Государственном совете, усилили статьи о конституционных гарантиях и буржуазных свободах.

Оценивая значение Тырновской конституции, В. Коларов в своей речи, посвященной 70-летию Болгарии, говорил: «Освобожденная русскими войсками Болгария возродилась к новой жизни не только как государство, свободное от иноземного национального гнета, но и как современное в духе того времени государство, наделенное наиболее прогрессивной и демократической для того времени кон­ституцией»(22).

Необходимо подчеркнуть, что без помощи России болгарский на­род не закрепил бы передовым государственным устройством своего национального освобождения и мог бы оказаться жертвой новых происков Англии и Австро-Венгрии.

Англия, Австро-Венгрия и Турция после заключения Сан-Стефан­ского и даже Берлинского договоров предприняли целый ряд попы­ток к восстановлению турецкого владычества в Болгарии и особенно В южной ее части (Восточная Румелия). Русское правительство, преследуя цели укрепления влияния царизма в Болгарии, в период занятия страны русскими войсками отражало эти попытки усилиями дипломатии и войск. В то же время русское правительство созда­вало условия для того, чтобы болгарский народ после ухода рус­ских войск из Болгарии мог своими собственными силами также успешно бороться с этими реакционными попытками западных держав.

Так, в период занятия Болгарии русскими войсками последние подавили вооруженное выступление турецких реакционных элемен­тов в Родопах, инспирированное, организованное и материально поддержанное Англией, и ряд других подобных же попыток.

В это же время была создана армия (земское войско) в Север­ной Болгарии, а в Южной Болгарии (Восточной Румелии) при пря­мом содействии русских властей оружием и инструкторами была создана сеть стрелково-гимнастических обществ, включавшая в себя 103 000 участников и имевшая на вооружении 90 000 ружей(23).

После ухода русских войск Англия готовила провокационное вы­ступление в Восточной Румелии с тем, чтобы использовать его как предлог для ввода в область турецких войск и реставрации в ней прежних порядков. Однако решимость болгарского населения отстаивать свою национальную свободу была так велика, а стрел-ково-гимнастические общества давали этой решимости такое гроз­ное материальное выражение, что султан был вынужден заявить о своем отказе от ввода турецких войск в Восточную Румелию.

Национальное освобождение сопровождалось освобождением со­циальным. Война 1877—1878 гг. устранила на территории Болгарии турка-помещика и власть турецкого феодального государства; госу­дарственные и помещичьи турецкие земли перешли в руки болгар­ского крестьянства. В результате война «. ускорила и закончила аграрную революцию»(24).

Переход турецких помещичьих земель в руки болгарского кре­стьянства начался сразу по мере продвижения на территории Бол­гарии русских войск; болгарские крестьяне иногда с разрешения русского гражданского управления (чтобы дать средства прокормле­ния многочисленным беженцам-болгарам, чтобы не пустовала земля), иногда под фиктивным предлогом аренды занимали земли бежавших турецких помещиков. Но тогда еще это занятие турец­ких земель рассматривалось как мера временная.

После войны и Берлинского конгресса в Болгарии (особенно в Восточной Румелии) обстановка в отношении окончательного ре­шения земельного вопроса сложилась весьма своеобразно(25).

Царское правительство России принципиально стояло за сохране­ние турецкой феодально-помещичьей собственности на землю. Но с середины 1878 года турецкие помещики, бежавшие перед прихо­дом русских войск, хлынули обратно, особенно в Восточную Руме­лию, чтобы добиться возвращения им их земель. Это обстоятельство грозило увеличением в Болгарии «мусульманского элемента» и ростом влияния мусульман. Во враждебности последнего России нельзя было сомневаться. Поэтому царское правительство, оста­ваясь на своей прежней принципиальной позиции в отношении со­хранения феодально-помещичьей земельной собственности, ввела два ограничения: первое заключалось в том, что земельная собственность не возвращалась тем лицам, которые были замешаны в преступле­ниях против болгарского населения, второе — в том, что для воз­врата земельной собственности требовалось представление докумен­тов, подтверждавших право владения землей. Но так как турецкие помещики почти все были замешаны в преступлениях против болгар, а из числа лиц, составлявших в этом отношении исключение, лишь немногие могли предъявить нужные документы, эти ограничения фактически ликвидировали турецкое помещичье-феодальное земле­владение. В результате происшедшего, таким образом, аграрного переворота земля оказалась в руках болгарского крестьянства.

САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1878

Советская историческая энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия . Под ред. Е. М. Жукова . 1973—1982 .

Смотреть что такое «САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1878» в других словарях:

Сан-Стефанский мирный договор 1878 — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-Стефанский мирный договор 1878 — прелиминарный договор, завершивший русско турецкую войну 1877 78. Подписан 19 февраля (3 марта) в Сан Стефано (San Stefano, ныне Ешилькёй, вблизи Стамбула) с русской стороны графом Н. П. Игнатьевым и А. И. Нелидовым, с турецкой Сафветом… … Большая советская энциклопедия

САН-СТЕФАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1878 — завершил русско турецкую войну 1877 78; подписан 3. III в Сан Стефано (близ Константинополя) с русской стороны графом Н. П. Игнатьевым и А. И. Нелидовым и с турецкой стороны Сафветом пашой и Саадуллой беем. Потерпев полный разгром как на… … Дипломатический словарь

Сан-Стефанский мир — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор … Википедия

Сан-Стефанский договор — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-Стефанский мир 1878 — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-стефанский договор — Дом, в котором был подписан Сан Стефанский договор Сан Стефанский мир предварительный мирный договор, заключённый в местечке Сан Стефано (западный пригород Константинополя, ныне Ешилькёй (Yeşilköy) в Стамбуле) 19 февраля (3 марта) 1878 между… … Википедия

Сан-Стефанский прелиминарный мирный договор — 19 февраля (ст. ст.) 1878 г., между Россией (уполномоченные граф Игнатьев и Нелидов) и Турцией (уполномоченные Савфет паша и Садуллах бей), закончивший русско турецкую войну 1877 78 г. Главные основания мира: 1) признание со стороны Турции… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

1878.03.03 — (по юлианскому календарю 19 февраля) Сан Стефанский , Признание Турцией независимости Румынии, Черногории, Сербии. Образование нового государства Великая Болгария … Хронология всемирной истории: словарь

1878.06.13-7.13 — На Берлинском конгрессе пересмотрен Сан Стефанский . Новый передел Балкан. У Болгарии были отняты Македония, Восточная фракия и ее выход к Эгейскому морю. Остальная территория страны была разделена на две части и осталась подвластной Турции. К… … Хронология всемирной истории: словарь

108shagov.ru. Все права защищены. 2019