Петр 1 завещание википедия

Сериал Петр Первый. Завещание

  • Жанры : Мелодрамы
  • Год создания : 2011
  • Страна : Россия
  • Студии : Ленфильм, Телеканал «Россия»

Актёры и команда 18

Сюжет сериала Петр Первый. Завещание

Зима 1721 года, Санкт-Петербург. Перешагнувший порог пятидесятилетия русский царь Петр Алексеевич (Александр Балуев) во время экзекуции над очередным недобросовестным исполнителем своей воли встречает двадцатилетнюю дочь союзника в войне с турками, молдавского господаря Дмитрия Кантемира (Михаил Боярский) Марию (Елизавета Боярская), которую знал когда-то еще маленькой девочкой.

За плечами у пожилого императора создание российского флота, реформа армии, учреждение Сената и Синода, другие грандиозные преобразования, им было одержано много славных побед над врагами России, он женат на Марте Скавронской (Ирина Розанова), которая скоро должна стать императрицей Екатериной I. Несмотря на все это, самодержец российский, государственный муж, полководец и реформатор влюбился в Марию, которая была моложе его на тридцать лет.

Через полгода Петр отправится в Каспийский поход, в котором сопровождать его будут и Екатерина, и Мария. Во время этого похода станет известно, что молдавская княжна носит под сердцем ребенка, отец которого – царь Петр Великий. Мария получит все шансы стать новой императрицей, чего, конечно же, не могут допустить ни царица, ни ее приближенные.

И вскоре закрутится новая придворная интрига, в центре которой окажутся не только юная красавица Кантемир и императорская чета, но и князь Александр Меньшиков (Сергей Маковецкий), князь-кесарь Ромодановский (Сергей Шакуров), верный соратник царя Петр Толстой (Александр Филиппенко) и другие.

Петр Первый. Завещание: за кадром

Сюжетной основой сценария, написанного Игорем Афанасьевым в соавторстве с Владимиром Бортко, послужила история, рассказанная Даниилом Граниным в романе «Вечера с Петром Великим», опубликованном в 2000 году. Известный петербургский писатель, который, работая над книгой, в течение 12 лет изучал редкие архивные документы и известные только узкому кругу специалистов материалы, также принял участие в создании телефильма. По словам Владимира Бортко, он дал очень ценные советы, которые помогли лучше воплотить на экране образы главных героев картины, особенно Марии Кантемир.

Декорациями для многих сцен картины «Петр Первый. Завещание» послужили улицы и площади Санкт-Петербурга, интерьеры исторических зданий, «петровских» мест Северной столицы и ее окрестностей – Александро-Невская лавра, музей-заповедник Петергоф, Елагин остров, набережная реки Монастырки, Стрельна, Петропавловская крепость, крепость «Орешек» в Шлиссельбурге.

Интересные факты о сериале Петр Первый. Завещание

– Роль Петра Первого была единственной, на которую актер был утвержден лишь после того, как он пройдет пробы. Исполнителем главной роли в фильме «Петр Первый. Завещание» стал Александр Балуев, для которого приглашение на съемки было полной неожиданностью – он никогда не думал, что имеет даже отдаленное сходство с царем-реформатором.

– Мария Кантемир – старшая сестра известного русского поэта Антиоха Кантемира.

– Отец и дочь Боярские (Михаил Сергеевич и Елизавета) сыграли в фильме отца и дочь (Дмитрия и Марию) Кантемир. «Петр Первый. Завещание» – третья совместная экранная работа Боярских. Ранее они снимались вместе в картинах «Вы не оставите меня», где также сыграли отца и дочь, и «Человек с бульвара КапуциноК».

– Свою поддержку режиссеру оказывали многие влиятельные люди города на Неве, в том числе и губернатор Валентина Матвиенко. Однако, несмотря на это, директор Эрмитажа Михаил Пиотровский не разрешил Бортко снимать во вверенном ему Меншиковском дворце.

– На съемках фильма «Петр Первый. Завещание» не обошлись без курьезов. 16 января 2011 года петербуржцы, проезжавшие около полудня по Невскому проспекту в районе его пересечения с Большой Конюшенной улицей, наблюдали необычную картину: на разделительной полосе стоял, окруженный сотрудниками ДПС, гроб с телом. Как выяснилось позже, в этот день снимался эпизод похорон Петра Первого, и гроб на главной улице Петербурга был бутафорским. У съемочной группы был обеденный перерыв, и инспекторы дорожного движения любезно согласились посторожить реквизит.

– В Шлиссельбурге съемки проходили не только на суше, в крепости «Орешек», но и на воде – на борту двухмачтового брига «Триумф», давно уже ставшего местной достопримечательностью. Судно принадлежит учителю труда Борису Витальевичу Сидоровскому, который в 1986 году приобрел предназначенный на слом рыболовный траулер и переделал его в парусник. «Триумф» уже снялся в 15 картинах, среди которых – «Узник замка Иф», «Битва трех королей», «Гардемарины-3», «Повелитель луж», «Андерсен. Жизнь без любви».

Пётр Первый. Завещание (2011)

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме

По мотивам романа Даниила Гранина «Вечера с Петром Великим».

Последние годы жизни великого самодержца. Кому достанется Россия и что произойдет со страной после смерти императора?
«При нем образовались министерства, промышленность, наука, и кому он это все оставил? Нам с вами». Такую интерпретацию завещания Петра I предлагает зрителям режиссер Владимир Бортко. В то же время это рассказ о больном, одиноком человеке, обеспокоенном, кому оставить свою страну. Никто, кроме молодой княжны, его не понимает, но жениться на ней он не успевает. А верные в прошлом соратники теперь озабочены лишь собственным выживанием после его смерти…

Петр 1 завещание википедия

В Москве судачили: «Государь не русской породы, и не царя Алексея Михайловича сын». Однозначным доказательством служило то, что царь благоволит к немцам – значит и сам из их числа. Спорили только о том, когда и кто подменил монарха.

Говорят, царь не настоящий!

По одной версии случилось это еще в колыбели. Коварные чужеземцы выкрали царевича у зазевавшихся мамок и заменили «немчонком».
По другой легенде виновата в подмене сама царица Наталья Кирилловна. Дескать, супруг Алексей Михайлович грозил «разлюбить» жену, если она родит ему дочь, потому новорожденную царевну подменили мальчиком, взятым в немецкой слободе. Его потенциальным отцом называют, естественно, Франца Лефорта, одного из верных соратников Петра.
Слухи о подмене набирают силу после возвращения Петра из-за границы. Говорят, царя замуровали в стену в Риге, засмолили в бочке где-то в Германии или даже замучили в Стокгольме по личному приказу королевы Кристины. А на его место прислали, разумеется, «немца».
Наиболее фантастический вариант этой легенды создают старообрядцы, которым тоже изрядно досталось от Петра. По их мнению, он – антихрист на престоле, а истинный царь принял старообрядчество и скрывается в скитах.

Кукуйская царица

Петр действительно был тесно связан с немцами, с некоторыми – особыми узами. В 1690-м году на пиру в доме виноторговца Иоганна Георга Монса Франц Лефорт знакомит молодого царя с дочерью хозяина дома, красавицей Анной. На долгие годы девушка становится фавориткой Петра I.
Удивительно, но русский царь не просто увлекся хорошенькой немкой, а всерьез собирался жениться на ней. Москвичи не любили Анну за взяточничество, и воспринимали ее как причину ссылки Евдокии Лопухиной, жены Петра, и ссоры царя с сыном. Ее насмешливо прозвали «Кукуйской царицей» по названию немецкой слободы – Кукуя.
И быть на русском престоле императрице Анне, если бы не вскрылись ее измены Петру. Оскорбленный царь повелел посадить коварную возлюбленную под домашний арест. Лишь через несколько лет ей разрешили вступить в брак, который, впрочем, оказался недолгим.
Существует романтическая легенда, будто Петр и Анна познакомились во время страшных событий 1689 года, когда юная немка спасла царевича от стрелецкого бунта.

Во время стрелецкого бунта полк Лаврентия Сухарева встал на защиту царевича Петра. В память об этом Петр приказывает возвести Сухаревскую башню.
Долгое время там находилась Школа математических и навигационных наук – первое в России учебное заведение, готовившее военных инженеров. Но была у башни и тайная жизнь. Существует предание, что в Рапирном (фехтовальной) зале, наверху Сухаревой башни проходили заседания секретного Нептунова общества под председательством Франца Лефорта и Якова Брюса, возглавлявшего школу. Молва называла Брюса чернокнижником, говорили, что он продал душу дьяволу. Слухи были не беспочвенны: он интересовался астрономией и алхимией, выпустил популярный календарь с пророчествами. Что же касается загадочного Нептунова общества, в которое входил сам царь, то его считают первой на Руси масонской ложей.
Так это или нет, но до самого своего конца башня привлекала кладоискателей и любителей загадок, мечтавших найти рукописи и эликсиры, спрятанные «колдуном с Сухаревской башни».

«Петербургу быть пусту»

Первым браком Петр был женат на русской дворянке Евдокии Лопухиной. Молодую жену, навязанную матерью, император не любил, несмотря на то, что она подарила ему сына и будущего наследника. Через год после заключения брака Петр сошелся с Анной Монс. Евдокию уговаривали уйти в монастырь, но царица отказывалась, объясняя, что ей нужно заботиться о малолетнем сыне.
Наконец, раздосадованный ее упрямством Петр, велит насильно увести супругу в монастырь. Тут-то царица и изрекла свое пророчество, повторенное впоследствии, многими недругами Петра: «Месту сему быть пусту!»
Кроме гибели Петербурга, опальная царица якобы предсказала, что царя охватит страшная болезнь, и только она сможет его исцелить. Тогда Петр снова призовет ее к себе, и заживут они лучше прежнего. Узнаем мы это из протоколов допроса царевича Алексея. Печальная история слишком напоминает фантазии мальчика о том, как «папа и мама снова будут жить вместе». Евдокия пережила неверного мужа, горемычного сына, и счастливых соперниц, выйдя из заточения при кратком правлении своего внука Петра II.

Шекспировские страсти

В конце XVIII века в подвалах Кунтскамеры были обнаружены две заспиртованные головы. Одна принадлежала Виллиму Монсу (брату той самой Анны) – фавориту Екатерины I, который был казнен ревнивым Петром. Другая, женская – Марии Гамильтон, фрейлине императрицы и любовнице императора. За что же была обезглавлена прекрасная шотландка?
Мария пользовалась благосклонностью Петра, но свое сердце отдала царскому денщику Ивану Орлову. Чтобы любимый к ней не охладел, девушка дарила ему драгоценности, похищенные у императрицы. Когда же Мария забеременела, то решила скрыть этот факт, а новорожденного своими руками утопила и велела горничной избавиться от мертвого младенца. Преступление раскрыли, а Мария была обезглавлена на Троицкой площади. По некоторым версиям, царь отказался смягчить наказание юной фрейлине потому, что убитый ребенок мог с равным успехом быть его сыном.

Михаил Васильевич Ломоносов – фигура для российской науки столь же значимая, сколь Петр I – для российской политики.
Существует легенда, что Михайло Ломоносов – сын Петра. Какие же аргументы приводят ее сторонники?
Во-первых, внешнее сходство – оба были высоки ростом, с маленькими ступнями и руками. Во-вторых, похожий характер – и царь, и ученый отличались вспыльчивым нравом. В-третьих, удивительный путь, проделанный Ломоносовым: от старообрядческой деревни до императорского дворца и Академии наук. И, наконец, невероятная, можно сказать, сыновья почтительность, с которой Ломоносов говорил о Петре.
Возможно, причиной появления легенды стало то, что Ломоносов при поступлении в Славяно-Греко-Латинскую академию пришлось выдавать себя за внебрачного сына некоего видного дворянина.

Завещание Петра

Петр I умер, не успев назначить наследника. После него престол заняла Екатерина I, а затем последовала долгая политическая чехарда, именуемая Эпохой дворцовых переворотов.
В 1812 году после краха наполеоновского нашествия становится известно о неком «Завещании Петра I». В 1836 году оно публикуется, правда, на французском языке. В завещании Петр, якобы, призывал преемников вести постоянные войны с Европой, разделить Польшу, завоевать Индию и нейтрализовать Турцию. В общем, добиться полной и окончательной гегемонии в Евразии.
Достоверность документу придавала часть уже исполненных «заветов», к примеру, раздел Польши. Но, в конце XIX века документ был тщательно изучен и признан поддельным.

«Петр Первый. Завещание»

Режиссер Владимир Бортко снова обратился к жанру экранизации. На этот раз он снимает на «Ленфильме» четырехсерийный телевизионный фильм «Петр Первый. Завещание», в основе которого роман Даниила Гранина «Вечера с Петром Великим». Картина расскажет о последних годах жизни первого русского императора.

В фильме Владимир Бортко собрал знаменитых российских актеров. Петра I играет Александр Балуев, князя Меншикова – Сергей Маковецкий, графа Толстого – Александр Филиппенко, молодую любовницу Петра княжну Кантемир – Елизавета Боярская, а ее отца, князя Дмитрия Кантемира, – Михаил Боярский.
Предполагается, что премьера фильма «Петр Первый. Завещание» состоится в мае 2011 года на телеканале «Россия».

Санкт-Петербургские Ведомости — Культура — Император на синем фоне

Санкт-Петербургские Ведомости, , Культура, Император на синем фоне, Режиссер Владимир Бортко снова обратился к жанру экранизации. На этот раз он снимает на «Ленфильме» четырехсерийный телевизионный фильм «Петр Первый. Завещание», в основе которого роман Даниила Гранина «Вечера с Петром Великим». Картина расскажет о последних годах жизни первого русского императора

Подумалось — а в постсоветское время были ли фильмы про Петра I? В смысле — не про то время, а именно про Петра, вроде нет?

Пётр Первый. Завещание

«Пётр Первый. Завещание» — российский телесериал 2011 года, по мотивам романа Даниила Гранина «Вечера с Петром Великим». Производство: «Студия 2-Б-2 интертэйнмент» по заказу телеканала «Россия».

Сюжет сериала повествует о последних годах жизни великого самодержца. Петр Первый предстаёт больным, одиноким человеком, обеспокоенным тем, кому оставить свою страну. Никто, кроме молодой княжны, его не понимает, но жениться на ней он уже не успевает. Его соратники, верные ему прежде, теперь озабочены лишь собственным будущим, и своей дальнейшей судьбой, после смерти Петра. Кому достанется Россия и что произойдет со страной после смерти императора?

  • Александр Балуев — Пётр Первый
  • Елизавета Боярская — Мария Кантемир
  • Ирина Розанова — Екатерина I
  • Сергей Маковецкий — Александр Меншиков
  • Александр Филиппенко — Пётр Толстой
  • Сергей Шакуров — Фёдор Ромодановский
  • Валерий Соловьёв — Павел Ягужинский
  • Михаил Боярский — князь Дмитрий Кантемир
  • Анна Ковальчук — Анастасия Трубецкая-Кантемир
  • Кирилл Астафьев — Антиох Кантемир
  • Валерий Гришко — Фёдор Матвеевич Апраксин
  • Максим Радугин — Виллим Монс, фаворит императрицы
  • Людмила Шевель — Балк
  • Клаус-Дитер Банге — Блюментрост
  • Александр Баширов — придворный шут Петра I Балакирев
  • Игорь Головин — Макаров
  • Владимир Матвеев — Курбатов
  • Мухтар Гусейнгаджиев — Дауд
  • Владимир Борчанинов — граф Шереметьев
  • Александр Малявин — палач
  • Юрий Лопарёв — Ефим Никонов
  • Галина Жданова — Татьяна Юшкова
  • Константин Воробьёв — Паликула, лекарь в доме князя Кантемира
  • Иван Краско — старик
  • Ефим Каменецкий — Андрей Нартов
  • Алексей Зубарев — французский инженер

Съёмочная группа

  • Авторы сценария: Игорь Афанасьев, Владимир Бортко
  • Режиссер: Владимир Бортко
  • Продюсеры: Антон Златопольский, Владимир Бортко
  • Оператор: Елена Иванова
  • Художники: Владимир Светозаров, Марина Николаева
  • Композитор: Владимир Дашкевич
  • Костюм: Лариса Конникова
  • Грим: Лилия Русецкая
  • Монтаж: Леда Семенова
  • Звук: Сергей Мошков
  • Первый ассистент режиссера: Татьяна Розанцева
  • Директор: Лариса Лебедовская

Премьера состоялась на канале «Россия 1» 14 мая 2011 года (две серии) и 15 мая (две серии).

Исторические несоответствия

  • Знаменитый трактат Ватьсьяяны Малланаги «Камасутра» не мог быть известным в России времен Петра Первого, поскольку даже на европейские языки был переведен только в конце XIX века[1].
  • Телохранитель Дмитрия Кантемира Дауд называет себя лезгином. Между тем, лезгины стали известны в России только после Каспийского похода Петра Первого 1722-1723 годов.
  • В разговоре с императрицей Екатериной IМария Кантемир безапелляционно называет себя потомком византийских императоров Палеологов. На самом деле род молдавских господарей Кантемиров имел татарские корни и восходит к мурзе Хан Темиру, поселившемуся в 1540 году в Молдавском княжестве и принявшему православие.
  • В беседе с Петром Первым образованная Мария Кантемир ссылается на «Вестник Французского географического общества» (Société de géographie), которое появилось только в 1821 году.
  • Граф Петр Толстой, садясь в шлюпку на Неве, называет двухмачтовый корабль с прямым парусным вооружением, на котором ему предстоит плыть, «фрегатом». На самом деле это или бриг, или пакетбот.
  • В фильме, действие которого происходит в 1722-1723 годах, фигурирует Федор Ромодановский (роль исполняет Сергей Шакуров), на самом деле умерший еще в 1717 году.
  • В беседе с послами Екатерина говорит о том, что она лютеранка, между тем она приняла православие еще в 1707(по некоторым данным — 1708) году.
Смотрите так же:  Единовременное пособие воронеж

Призы и награды

  • Высшая награда города — Почетный знак «За заслуги перед Санкт-Петербургом» (Балтинфо 27.05.2011)
  • «Орден Почета Молдавии» Михаилу Боярскому и Елизавете Боярской «в знак высокого признания особых заслуг в развитии молдавско-российского сотрудничества в области культуры и за талантливое воплощение художественных образов молдавского господаря Дмитрия Кантемира и княжны Марии Кантемир в фильме «Петр Первый. Завещание». (КП СП 29.10.2011) (Аргументы.ру 28.10.2011) («Аргументы и факты в Петербурге» 28.10.2011)
  • Тайны дворцовых переворотов Фильм 1. Завещание императора

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое «Пётр Первый. Завещание» в других словарях:

Первый Храм — См. также: Иерусалимский храм Первый Иерусалимский храм или Храм Соломона (950 586 до н. э.) … Википедия

Завещание — (testamentum, testament, Testament. letzttwillige Verfügung) акт односторонней воли, определяющий судьбу гражданских правоотношений лица на случай его смерти. В этом определении содержатся главные отличительные признаки З. Оно есть выражение… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

Тайны дворцовых переворотов. Фильм 1. Завещание императора — Тайны дворцовых переворотов. Россия, век XVIII ый. Фильм 1. Завещание императора … Википедия

Тайны дворцовых переворотов. Фильм 2. Завещание императрицы — Тайны дворцовых переворотов. Россия, век XVIII ый. Фильм 2. Завещание императрицы … Википедия

Петр Первый — Пётр I Алексеевич Портрет Петра I. Поль Деларош (1838) … Википедия

Пётр Первый — Пётр I Алексеевич Портрет Петра I. Поль Деларош (1838) … Википедия

Тайны дворцовых переворотов. Фильм 2. Завещание императрицы (фильм) — Тайны дворцовых переворотов. Россия, век XVIII ый. Фильм 2. Завещание императрицы Жанр исторический Режиссёр Светлана Дружинина Продюсер Светлана Дружинина Автор сценария Светлана Дружинина Павел Финн … Википедия

Наполеон Первый — Запрос «Наполеон» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Наполеон I Napoléon Ier Наполеон в полном императорском облачении … Википедия

Николай Первый — Николай I Павлович … Википедия

Николай Первый (император) — Николай I Павлович … Википедия

ТАйна завещания Петра I и переворот в пользу Екатерины Алексеевны

ТАйна завещания Петра I и переворот в пользу Екатерины Алексеевны

Воцарение Екатерины открыло собой драматическую и еще до конца не понятую историками эпоху дворцовых переворотов середины XVIII века.

Екатерина I сама была довольно загадочной личностью. Так кто же она, первая российская императрица, женщина, которую любил великий Петр? Родилась она католичкой 5 апреля 1684 года (хотя эта дата ставится многими историками под сомнение) и до принятия православия по одним данным ее звали Марта, по другим – Елена, фамилия, которую называют некоторые источники, – Сковрощанко или Скавронская, в то время как другие – Рабе. Происхождение Екатерины тоже точно не известно. Предположительно, она не принадлежала к знатному роду и была дочерью прибалтийского крестьянина – «дочь литвина Самуила Сковрощанко и жены его, именуемой в разных известиях различно». Впрочем, национальность ее четко установить трудно, по разным версиям она – литовка, шведка, полька… украинка. Родители Марты умерли от чумы в 1684 году, и дядя отдал девочку в дом лютеранского пастора Глюка (известного своим переводом Библии на латышский язык) в Мариенбурге (в настоящее время это город Алуксне в Латвии). Марта была в доме скорее служанкой, грамоте ее не учили, хотя по версии, изложенной в словаре Брокгауза и Ефрона, мать Марты, овдовев, отдала дочь в услужение в семью пастора Глюка, где ее будто бы учили грамоте и рукоделиям. Семейное положение Марты до встречи с Петром I было тоже весьма неопределенным: она была то ли вдовой, то ли неразведенной женой шведского солдата…

Захвачена в плен русскими в 1702 году, когда была служанкой пастора Глюка. Пленницу взял поначалу в прачки «Шереметьев благородный», потом ее у него выпросил «счастья баловень безродный», то бишь Меншиков, а у того ее отобрал Петр, и в 1703 году она стала его фавориткой.

При крещении в православие Марта получила имя Екатерины Алексеевны. И все бы хорошо, если бы не одно «но»: ее крестный отец – сын Петра царевич Алексей (1690“ 1718), который был младше Марты на 6 лет (позже был казнен Петром) и стал крестным отцом собственной мачехи. Поэтому в глазах православных россиян ситуация с женитьбой царя выглядела крайне неестественно. Получалось, что Петр женился на своей внучке (отчество Екатерины – Алексеевна – дано по крестному отцу), а Екатерина стала мачехой своего отца (пусть даже и крестного).

Но как бы там ни было, в ноябре 1707 года она была тайно обвенчана с Петром в петербургской Троицкой церкви. В феврале 1708 года родила царю дочь Анну (впоследствии герцогиня Голштинская), а в декабре 1709 года – Елизавету (впоследствии ставшую императрицей и самодержицей российской). У Петра и Екатерины было много детей, но большинство из них умерли в младенчестве. В своей книге «Династия Романовых. Загадки, версии, проблемы» Фаина Гримберг приводит перечень царственных отпрысков: Екатерина (1707–1708), Анна (1708–1728), Елизавета (1709–1761), Мария (1713–1713), Маргарита (1714–1715), Петр (1715–1719), Павел (1717–1717), Наталья (1718–1725). Маленький Петр Петрович считался официальным наследным принцем, законным преемником великого отца на троне, но его ранняя смерть нарушила прямую передачу короны от отца к сыну и явилась одним из побудительных мотивов знаменитого Указа о престолонаследии.

6 марта 1711 года было «всенародно объявлено всем о государыне царице Екатерине Алексеевне, что она есть истинная и законная государыня». 19 февраля 1712 года Петр I торжественно еще раз обвенчался с Екатериной в петербургской Исаакиевской церкви, и их дочери получили официальный статус цесаревен. А 7 мая 1724 года Петр короновал свою любимую жену. В главном храме России – Успенском соборе Московского Кремля – состоялась церемония коронования супруги первого русского императора. Французский посол Ж.-Ж Кампредон сообщал в Париж: «Весьма и особенно примечательно то, что над царицей совершен был, против обыкновения, обряд помазания так, что этим она признана правительницей и государыней после смерти царя, своего супруга». Примечательно, что все русские царицы (кроме Марины Мнишек) титуловались царицами по мужу. А Петр короновал Екатерину как самостоятельную императрицу, лично возложив на нее корону. Перед коронацией Екатерины происходит знаменательное событие – издание в 1722 году знаменитого указа Петра о престолонаследии, где он из-за смерти сына Петра и измены царевича Алексея отменяет устоявшийся порядок наследования – от отца к сыну – и устанавливает новый – отныне все решает воля монарха: кого посчитает нужным, того и назначит.

Как уже говорилось, в силу своего низкого происхождения Екатерина I была неграмотной и неспособной управлять великой империей. Однако императрицу любили за веселый и ласковый характер, за доброту и заступничество. Так она не раз спасала светлейшего князя Меншикова от страшного гнева Петра. Она поддерживала все начинания своего супруга, всегда была ему опорой и верным другом, любила готовить для него кушанья, чинила одежду. Муж был смыслом ее жизни. Только она и была способна успокоить разгневанного, разбушевавшегося Петра, что случалось довольно часто. Между супругами царило исключительное взаимопонимание и гармония. Если бы не «Монсова история», омрачившая (да еще как!) последние дни императора…

Девятого ноября 1924 года последовал неожиданный арест тридцатилетнего Виллима Монса, брата бывшей фаворитки царя Анны Моне – Монсихи, как ее называли недоброжелатели, молодого и щеголеватого камергера Екатерины. «Это арестование тем более поразило всех своею неожиданностью, что он еще накануне вечером ужинал при дворе и долго имел честь разговаривать с императором, не подозревал и тени какой-нибудь немилости».

Вот как описывает «Монсову историю» в своей «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьев: «Коронация Екатерины совершилась в Москве с великим торжеством 7 мая 1724 года. Но через полгода Екатерина испытала страшную неприятность: был схвачен и казнен любимец и правитель ее Вотчинной канцелярии камергер Моне, брат известной Анны Моне. Вышний суд 14 ноября 1724 года приговорил Монса к смерти за следующие вины: 1) Взял у царевны Прасковьи Ивановны село Оршу с деревнями в ведение Вотчинной канцелярии императрицы и оброк брал себе. 2) Для отказу той деревни посылал бывшего прокурора воронежского надворного суда Кутузова и потом его же отправил в вотчины нижегородские императрицы для розыску, не требуя его из Сената. 3) Взял с крестьянина села Тонинского Соленикова 400 рублей за то, что сделал его стремянным конюхом в деревне ее величества, а оный Солеников не крестьянин, а посадский человек. Вместе с Монсом попались сестра его, Матрена Балк, которую били кнутом и сослали в Тобольск; секретарь Монса Столетов, который после кнута сослан в Рогервик в каторжную работу на 10 лет; известный шут камер-лакей Иван Балакирев, которого били батогами и сослали в Рогервик на три года. Балакиреву читали такой приговор: «Понеже ты, отбывая от службы и от инженерного учения, принял на себя шутовство и чрез то Вилимом Монсом добился ко двору его императорского величества, и в ту бытность при дворе во взятках служил Вилиму Монсу и Егору Столетову».

Описание очень детальное, сухое и сдержанное. Из него выходит, что был казнен некий придворный взяточник Моне. Причем вина этого Монса явно не заслуживает смертной казни, довольно и тюрьмы. Да и никого из подельников Монса не казнили. Но у Соловьева есть одно слово, которое намекает на действительную причину казни Монса, – любимец жены Петра. Но если заменить слово «любимец» словом «любовник», становится понятна причина казни. Об этом можно узнать в других исторических свидетельствах, а они гласят, что Петр I незадолго до кончины заподозрил в неверности свою жену Екатерину, в которой до этого души не чаял и которой намеревался в случае своей смерти передать престол. Когда Петр собрал достаточные, на его взгляд, улики о неверности жены, он приказал казнить Монса. А чтобы не выставлять себя в смешном и унизительном положении «рогоносца» перед иностранными дворами и собственными подданными, вменил в вину Монсу экономические преступления, которые при желании нетрудно было отыскать почти у каждого чиновника тех времен (да и не только тех).

Имя Екатерины в связи с арестом, следствием и казнью, естественно, не упоминалось – жена Цезаря вне подозрений! Она сохраняла спокойствие и невозмутимость, но попыталась, правда, как делала довольно часто, ходатайствовать перед Петром за арестованного. Император в припадке гнева разбил зеркало, очень красивое и дорогое, бросив многозначительную фразу: «Вот прекраснейшее украшение моего дворца. Хочу и уничтожу его!» Екатерина сдержанно, как всегда в таких случаях, ответила: «Разве от этого твой дворец стал лучше?» Однако намек, более чем прозрачный, поняла, зная крутой нрав супруга. Беспрекословно поехала с ним, по его приказанию, поглядеть на отрубленную голову своего фаворита. Инцидент был исчерпан, но доверие к Екатерине у Петра было подорвано. И, скорее всего, от планов передать престол императрице Петр отказался.

События, связанные с казнью Монса и утратой Екатериной доверия Петра, произошли всего за два месяца до смерти царя. В бумагах Монса нашли также факты, компрометирующие ближайших соратников Петра. В Петербурге ждали новых казней. Назывались имена Меншикова (которого Петр отдалил от себя и снял с поста руководителя военного ведомства), царского кабинет-секретаря Макарова и других сподвижников. Говорили, что Петр собирается поступить с Екатериной так же, как английский король Генрих VIII с Анной Болейн. Царедворец Андрей Остерман потом называл своей заслугой то, что он уговорил Петра не рубить голову супруге. Аргумент был таков: после этого ни один порядочный европейский принц не возьмет замуж дочерей Екатерины. Но и при таком – самом удачном – исходе уделом Екатерины в ближайшее время оставался монастырь с тюремными условиями заключения. Здесь показателен пример первой супруги Петра – Евдокии Лопухиной. Когда царь начал «от живой жены» роман с Анной Моне, Евдокия устроила сцену ревности и отлучила его от ложа. Петру только этого и надо было – он быстренько развелся с царицей и заточил ее в монастырь. Так что после того как факт ее измены стал очевидным, Екатерина, зная вспыльчивый нрав Петра, должна была понимать, что ее ожидало.

Когда неверность Екатерины уже не вызывала сомнений, взгляд императора должен был неизбежно обратиться в сторону внука – Петра Алексеевича как единственно возможного наследника престола, хотя Петр I и издал знаменитый указ о престолонаследии (после казни в 1718 году мятежного наследника престола Алексея), который начинается так: «Понеже всем ведомо есть, какою авессаломскою злостию надмен был сын наш Алексей…» Таким образом, исходя из этой самой «авессаломской злости» своего сына, Петр фактически отменил права на престол не только сына Алексея, но и своего внука Петра и по этому указу имел право сам назначать своего наследника. Отменялся старый, освященный традицией порядок передачи царской власти от отца к старшему сыну, а в случае смерти старшего сына – к внуку (если отсутствовал внук, престол переходил к младшему сыну и т. д.). Теперь престол мог достаться Петру Алексеевичу только в том случае, если он сумеет понравиться своему деду. И хотя в глазах всей страны он был единственным легитимным наследником, в церквях царскую фамилию поминали так: «Благочестивейшего государя нашего Петра Великого, императора и самодержца Всероссийского, благочестивейшую великую государыню нашу императрицу Екатерину Алексеевну. И благоверные государыни цесаревны. Благоверную царицу и великую княгиню Параскеву Феодоровну. И благоверного великого князя Петра Алексеевича. И благоверные царевны великия княжны», то есть Петр стоял ниже своих теток-царевен.

Но времена идут, царский гнев утихает, тем более что история измены Алексея давняя, а у императора появился повод, чтобы гневаться на нового изменника, точнее изменницу. Екатерину после того, что случилось, своей наследницей он назначить не мог. Во-первых, Петр был очень ревнив и не прощал измен. Во-вторых, в соответствии с традиционными монархическими представлениями измена жены монарха приравнивалась к государственной измене. В-третьих, в бумагах Монса нашли много документов, которые вскрывали огромные злоупотребления царицы и ее приближенных, то есть запахло не только амурной, но и прямой государственной изменой.

Дочери Анне престол передать Петр не мог потому, что она была обручена с голштинским герцогом, и к тому же Анна официально отказалась от права на российский трон. Другую дочь – Елизавету – Петр воспринимал как особу легкомысленную и к правлению не готовую. К тому же ее планировали выдать замуж за короля Франции Людовика XV, да и не могла младшая дочь стать в шестнадцать лет императрицей, обойдя свою мать и старшую сестру. Это сильно осложнило бы ей правление, и реальную власть захватил бы все тот же Меншиков, которого Петр от власти «отодвинул». Да к тому же обе дочери считались в глазах народа незаконнорожденными (официальное венчание родителей произошло уже после их рождения) и немками, а потому и не имели священного права на трон. И самое главное – они были очень близки к Екатерине, и измена матери резко уронила и их престиж в глазах отца.

Смотрите так же:  Ваучеры срок действия

Итак, оставался единственный претендент. Тот самый, который через несколько лет станет Петром II. В его пользу говорило несколько моментов. Во-первых, десятилетний мальчик еще ничего не сделал, чтобы заслужить неприязнь деда. Да, он был сыном изменника Алексея, но рана, нанесенная Алексеем Петру Великому, уже успела зарубцеваться, к тому же Петр-внук не знал ни отца, ни матери, он рос сиротой, и в этом теперь было его преимущество перед цесаревнами. Во-вторых, Петр-младший вырос в новой России, его с детства окружали сподвижники деда, и тот мог видеть во внуке продолжателя своего дела, и продолжателя уж точно ничем не худшего, чем Екатерина и принцессы. В-третьих, вся Россия считала мальчика естественным и законным наследником престола.

Современники указывают, что Петр Великий все время колебался в отношении внука и время от времени выказывал ему сильное расположение. Естественно, в 1724 году колебания должны были закончиться, и Петр, вероятно, остановился на кандидатуре внука как наследника.

Но Петр-внук жил отдельно от деда, у него было свое окружение, поэтому люди из окружения Петра Великого могли опасаться, что с приходом к власти Петра II и возвращением к активной деятельности первой жены Петра Великого – Евдокии – они потеряют свое влияние. А некоторые из них (участники убийства царевича Алексея – отца наследника и сына Евдокии) опасались даже жизни лишиться. Поэтому противников наследования Петра II в окружении Петра I было более чем достаточно.

28 января (8 февраля) 1725 года первый российский император скончался, не оставив четких указаний о судьбе престола. За стенами кабинета, где он умирал, давно царили смятение и тревога: отсутствие завещания Петра создавало драматическую ситуацию, судьба императорского престола должна была решиться в столкновении придворных «партий» – группировок знати, высшего чиновничества и генералов.

Президент Тайного совета и министр герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского (1700–1739) – мужа дочери Петра I Анны (и фактически основателя династии, которая правила Россией до 1917 года) – граф Г.Ф. Бассевич (лицо крайне заинтересованное в возведении на освободившийся русский престол тещи герцога Екатерины или жены герцога Анны) оставил записки, в которых указывал, что рука Петра I закостенела, когда он хотел написать имя своего преемника, а голос онемел, когда он хотел сказать это имя своей дочери Анне Петровне, жене упомянутого герцога. Записки Бассевича служили одним из главных источников рассуждений о смерти Петра Великого для историков.

Эпохальный труд по истории России создал Сергей Михайлович Соловьев, как до него Карамзин. Но Карамзин закончил свою «Историю государства Российского» описанием событий начала XVII века. Поэтому первоисточники по истории XVII–XVIII веков (куда полностью вписывается жизнь Петра Великого) поднял именно Соловьев в своей 29-томной «Истории России с древнейших времен». И все последующие историки занимались в основном тем, что другими словами переписывали историю Соловьева, кое-что уточняя и дополняя. Правда, Соловьев жил и работал в стране, которую возглавляли люди, считавшиеся потомками Петра I и Екатерины I, и, естественно, не мог открыто описывать все нелицеприятные моменты, всю изнанку взаимоотношений коронованной четы, но часто между строк можно прочитать то, что историк желал смягчить «политкорректности ради».

Вот как о последних днях жизни Петра Великого писал Соловьев в своей «Истории». «К неприятностям от Монсовой истории присоединились неприятности от неисправимого Меншикова, у которого Петр принужден был отнять президентство в Военной коллегии; президентом ее был назначен князь Репнин. Макаров и члены Вышнего суда были также обвинены во взятках. Все это действовало на здоровье Петра. Он доживал только 53-й год своей жизни. Несмотря на частые припадки болезни и на то, что уже давно сам себя называл стариком, император мог надеяться жить еще долго и иметь возможность распорядиться великим наследством согласно с интересами государства. Но дни его уже были сочтены; никакая натура не могла долго выдерживать такой деятельности. Когда в марте 1723 года Петр приехал в Петербург по возвращении из Персии, то его нашли гораздо здоровее, чем как он был перед походом. Летом 1724 года он сильно занемог, но во второй половине сентября начал, видимо, поправляться, гулял по временам в своих садах, плавал по Неве. 22 сентября у него сделался сильный припадок, говорят, он пришел от него в такое раздражение, что прибил медиков, браня их ослами; потом опять оправился; 29 сентября присутствовал при спуске фрегата, хотя сказал голландскому резиденту Вильду, что все чувствует себя немного слабым. Несмотря на то, в начале октября он отправился осматривать Ладожский канал, вопреки советам своего медика Блюментроста, потом поехал на Олонецкие железные заводы, выковал там собственными руками полосу железа весом в три пуда, оттуда отправился в Старую Руссу для осмотра солеварень, в первых числах ноября поехал водою в Петербург, но тут, у местечка Лахты, увидав, что плывший из Кронштадта бот с солдатами сел на мель, не утерпел, сам поехал к нему и помогал стаскивать судно с мели и спасать людей, причем стоял по пояс в воде. Припадки немедленно возобновились; Петр приехал в Петербург больной и не мог уже оправиться; дело Монса также не могло содействовать выздоровлению. Петр уже мало занимался делами, хотя и показывался публично по обыкновению. 17 января 1725 года болезнь усилилась; Петр велел близ спальни своей поставить подвижную церковь и 22 числа исповедался и приобщился; силы начали оставлять больного, он уже не кричал, как прежде, от жестокой боли, но только стонал.

26 числа ему стало еще хуже; освобождены были от каторги все преступники, невиновные против первых двух пунктов и в смертоубийствах; в тот же день над больным совершено елеосвящение. На другой день, 27 числа, прощены все те, которые были осуждены на смерть или на каторгу по военным артикулам, исключая виновных против первых двух пунктов, смертоубийц и уличенных в неоднократном разбое; также прощены те дворяне, которые не явились к смотру в назначенные сроки. В этот же день, в исходе второго часа, Петр потребовал бумаги, начал было писать, но перо выпало из рук его, из написанного могли разобрать только слова «отдайте все…», потом велел позвать дочь Анну Петровну, чтоб она написала под его диктовку, но когда она подошла к нему, то он не мог сказать ни слова. На другой день, 28 января, в начале шестого часа пополуночи, Петра Великого не стало. Екатерина находилась при нем почти безотлучно; она закрыла ему глаза».

Основным источником версии Соловьева были уже упомянутые «Записки» Бассевича. Но ведь Бассевич был лицом, крайне заинтересованным в воцарении Екатерины I, и поэтому к его показаниям нужно относиться очень осторожно. Таким образом возникает вопрос – почему такой проницательный историк, как Соловьев, принял на веру столь сомнительные показания голштинского министра?

Чтобы понять причину доверия Соловьева к версии графа Бассевича, необходимо сказать несколько слов о самом историке. Сергей Михайлович Соловьев родился в семье священника и только исключительно благодаря своему таланту и трудолюбию достиг очень высоких государственных должностей. Соловьев стал доктором наук в 27 лет, в 30 – ординарным профессором, в 51 год – ректором Московского государственного университета, в 52 года – академиком. Был также деканом исторического факультета, директором Оружейной палаты. Соловьев преподавал студентам, выступал с публичными лекциями, занимался общественной деятельностью, внимательно следил за всеми новинками в области литературы, истории, историографии, политологии, географии… Он написал множество исторических работ, в числе которых колоссальная 29-томная «История России с древнейших времен». Разумеется, такую карьеру в царской России мог сделать не просто талантливый и трудолюбивый человек. Здесь требовалась еще и определенная лояльность к властям. А Россию во времена Соловьева возглавляли потомки Екатерины I и ее дочери Анны Петровны: Александр I, Николай I, Александр II и так далее. Причем, трон потомкам Анны передала ее сестра (другая дочь Екатерины I) Елизавета Петровна. То есть Россией во времена, когда Соловьев писал свой труд, правили потомки людей, которые в 1725 году отчаянно боролись с внуком Петра Великого – Петром II. И хотя Петр II позже ненадолго занял престол, ему не удалось на нем закрепить свое потомство, так как умер он в неполные 15 лет.

Конечно, такой ученый, как Соловьев, не стал бы фальсифицировать историю в угоду царям, но он был осторожен (говоря о Монсе, он называл его не любовником, а любимцем прапра…бабки царей Екатерины I, то есть вроде бы и правду сказал, и «верхи» не обидел). Иными словами, Соловьев был во время своей работы так же свободен, как любой советский историк, пишущий историю КПСС. Кроме того, существовала такая вещь, как цензура, и если бы Соловьев был неугоден властям, то не печатали бы каждый год по тому его «Истории». Поэтому в историю с легкой руки историка Соловьева вошла такая удобная и литературная версия о слабеющей руке и немеющем языке Петра. Она стала официальной и хрестоматийной и кочует теперь по всем учебникам. А ведь возможно, что окружение умирающего Петра I сфальсифицировало его последнюю волю, не допустив передачи престола законному наследнику Петру Алексеевичу.

Чье имя могло быть поставлено после слов «Отдайте все…»? Тот же граф Бассевич пишет, что, кроме слов «отдайте все…», были и другие, но их не смогли разобрать.

Безусловно, не «смогли разобрать» имя «Петр Алексеевич», будь там имя Екатерины или Анны, герцогини Голштинской, разобрали бы без труда, и не пришлось бы им тогда прибегать к столь экстраординарным мерам, как государственный переворот.

Екатерина находилась при Петре безотлучно и закрыла ему глаза после смерти. Продиктовать Екатерине Петр ничего не мог при всем желании – есть все основания полагать, что писать она толком так и не научилась. Но если бы его последняя воля была выражена в пользу Екатерины, не потребовалось бы чертить слабеющей рукой ее имя или звать Анну. Указ бы написали, подписали и огласили без промедления. Есть, конечно, небольшая вероятность того, что Петр все же решил передать трон Анне, но ее имя тоже не нужно было скрывать. Правление Анны ничем плохим Екатерине и Меншикову не грозило. Екатерина в любом случае оставалась бы вдовствующей императрицей, а Меншиков, имея под рукой гвардию, стал бы реально править от имени обеих государынь. Но, скорее всего, Петр не стал бы передавать престол жене чужеземного герцога, ведь отречься Анну он заставил, когда уже знал о деле Монса. С чего бы это он вдруг передумал? А вот внука своего Петра Алексеевича от престола отдалил, когда еще не знал о «Монсовой истории», то есть надеялся на Екатерину как на достойную преемницу.

Но почему же тогда не было изготовлено фальшивое завещание Петра в пользу Екатерины? Вряд ли в окружении Меншикова не было ни одного умельца подделывать почерк или заинтересованные лица были отягощены высокоморальными принципами. Но в тех условиях, когда все знали о разрыве императора с женой, такой бумаге никто бы не поверил, могли бы обвинить в подлоге – да и не нужна была такая бумага после того, как царь официально короновал Екатерину как императрицу. Главное – не допустить появления указа другого рода. Царская власть имела такой характер, что самодержец мог одним росчерком пера отменить все законы империи, в том числе и свои прошлые указы. А имя Петра Алексеевича противоречило воле самой многочисленной, влиятельной и, что важно, ближайшей Петру I группировки.

Различные исторические источники смутно намекают на наличие какого-то таинственного документа, они говорят, что Петр писал что-то, а что – не ясно. К тому же, по сей день жива легенда о неком сокрытом завещании Петра. Таким документом мог быть только акт о передаче власти Петру II. Любой иной сокрытию не подлежал.

Итак, если остановиться на том, что завещание Петра I было не написано или уничтожено, то есть так или иначе – не оглашено, то претендентов на трон после смерти Петра I оставалось трое: Екатерина Алексеевна, ее младшая дочь Елизавета Петровна и внук Петра I, сын царевича Алексея, 10-летний Петр Алексеевич. Старшая дочь Петра Анна в 1724 году под присягой отказалась от русского престола за себя и свое потомство. Но по иронии судьбы именно ее потомки и занимали русский престол до самого конца в 1917 году. Акт отречения нужен был Петру I для того, чтобы иноземный герцог не стал править Россией. Петр понимал, что герцогу Россия нужна лишь для решения проблем своей маленькой Голштинии. Но несмотря на этот акт, была попытка передать российский престол Анне и герцогу после смерти Екатерины I[1].

Решить, кто займет место на престоле, должно было ближайшее окружение императора, высшее чиновничество и высшие военные чины.

Права великого князя Петра Алексеевича, внука Петра I, сына царевича Алексея (будущего Петра II) отстаивали представители родовой аристократии (в первую очередь, князья Голицыны и Долгоруковы), считавшие его единственно законным наследником, рожденным от достойного царской крови брака. Народное большинство также было за единственного мужского представителя династии (только раскольники не признавали его потомком царя, так как он родился от брака с иностранкой).

Однако «новая» служивая знать, «птенцы гнезда Петрова» во главе с самым влиятельным лицом петровской эпохи А.Д. Меншиковым и вступившим в союз с Меншиковым дипломатом и сподвижником Петра I Андреем Ивановичем Остерманом, желала воцарения Екатерины. За нее были граф Толстой, генерал-прокурор Ягужинский, канцлер граф Головкин и многие другие, они не могли надеяться на сохранение полученной от Петра I власти при Петре Алексеевиче. К тому же на их стороне выступала гвардия, которая была предана до обожания императору; эту привязанность она переносила и на императрицу Екатерину.

И в противовес альянсу Меншикова – Остермана в России существовала еще одна группировка, которая сплотилась вокруг герцога Голштинского, мужа старшей цесаревны Анны Петровны. Герцог Голштинский также пытался повлиять на исход событий, хотя по брачному контракту 1724 года эта чета лишалась права наследования российского престола. Однако даже то, что герцог был введен в состав Верховного тайного совета, не помогло ему сколько-нибудь повлиять на события (он не говорил по-русски и вообще имел весьма слабое представление о жизни в России).

В конце концов, именно Екатерина I стала российской императрицей. Ключевский суммирует сведения первоисточников: «28 января 1725 года, когда преобразователь умирал, не оставив последней воли, собрались члены Сената, чтобы обсудить вопрос о преемнике. Правительственный класс разделился: старая знать, во главе которой стояли князья Голицыны, Репнин, высказывалась за малолетнего внука преобразователя – Петра II. Новые неродовитые дельцы, ближайшие сотрудники преобразователя, члены комиссии, осудившей на смерть отца этого наследника, царевича Алексея, с князем Меншиковым во главе, стояли за императрицу-вдову.

Пока сенаторы совещались во дворце по вопросу о престолонаследии, в углу залы совещаний как-то появились офицеры гвардии, неизвестно кем сюда призванные. Они не принимали прямого участия в прениях сенаторов, но, подобно хору в античной драме, с резкой откровенностью высказывали об них свое суждение, грозя разбить головы старым боярам, которые будут противиться воцарению

Смотрите так же:  Пособия многодетной матери 2019

Екатерины. Вдруг под окнами дворца раздался барабанный бой. Оказалось, что там стояли два гвардейских полка под ружьем, призванные своими командирами – князем Меншиковым и Бутурлиным. Президент Военной коллегии (военный министр) фельдмаршал князь Репнин с сердцем спросил: «Кто смел без моего ведома привести полки? Разве я не фельдмаршал?» Бутурлин возразил, что полки призвал он по воле императрицы, которой все подданные обязаны повиноваться, «не исключая и тебя», – добавил он».

Это появление гвардии и решило вопрос в пользу императрицы, благодаря «силовой» поддержке удалось убедить всех противников Екатерины отдать ей свой голос. Сенат «единодушно» возвел ее на престол, назвав «всепресветлейшей, державнейшей великой государыней-императрицей Екатериной Алексеевной, самодержицей Всероссийской», и в оправдание объявив об истолкованной Сенатом воле покойного государя. Народ был очень удивлен восшествием женщины на престол впервые в российской истории, однако волнений не было.

28 января (8 февраля) 1725 года Екатерина I взошла на престол Российской империи благодаря поддержке гвардии и вельмож, возвысившихся при Петре. В России началась эпоха правления императриц – до конца XVIII века правили, за исключением нескольких лет, женщины.

После смерти Петра I Екатерина царствовала всего два года. Придя к власти, Екатерина I изо всех сил стремилась показать, что ее правление будет гуманным (были освобождены многие опальные сановники и преступники) и что все останется, как и при Петре. Действительно, сохранялись все принятые при Петре традиции и праздники.

Фактическую же власть в царствование Екатерины сосредоточил князь и фельдмаршал Меншиков, а также Верховный тайный совет. Екатерина же была полностью удовлетворена ролью первой хозяйки Царского Села, полагаясь в вопросах управления государством на своих советников. Ее интересовали лишь дела флота – любовь Петра к морю коснулась и ее. Весной 1725 года был спущен на воду большой новый корабль, заложенный еще Петром. Он назывался «Noli me tangere» – «Не тронь меня». Спуски кораблей с Адмиралтейской верфи, расположенной на берегу Невы в центре города, были любимым делом Петра. Обычно он сам руководил всей ответственной и очень символичной церемонией спуска новых кораблей.

Короткое царствование Екатерины I славно в истории России открытием Российской Академии наук. Петр, задумавший это дело, не успел его закончить – целый год ушел на переписку с заграницей, ведь в России не было тогда ни одного профессионального ученого. Их всех пришлось приглашать из Германии, Франции и других стран. Императрица приняла первых академиков и благосклонно выслушала речь на латыни профессора Якоба Германа. Он приветствовал императрицу как продолжательницу великого просветительского дела Петра.

В целом в царствование Екатерины I никаких коренных перемен в государстве не произошло. Не было ни шагов вперед, ни возврата к прошлому. Это была очаровательная женщина, но слабая правительница, которая жила, по словам В.О. Ключевского, «благополучно и даже весело, мало занималась делами, распустила управление». Императрица проводила время в развлечениях, устраивала балы, празднества и пиры. Вельможи хотели управлять при женщине и теперь действительно добились своего. Некоторым недальновидным людям из окружения Екатерины показалось, что теперь они могут не особенно церемониться и с самой государыней, чья мягкость и беспечность разительно отличались от стиля правления Петра. Таким неосмотрительным оказался крупнейший церковный деятель архиепископ Феодосий, позволивший себе публично и весьма неодобрительно высказаться о персоне Екатерины и заведенных при ее дворе порядках. Строптивое поведение церковного иерарха было воспринято как бунт. Так же скоро, как и при Петре, было организовано следствие и суд, который приговорил Феодосия к смерти. Екатерина, впрочем, продемонстрировала свое великодушие: заменила Феодосию смертную казнь заточением в монастырской тюрьме.

Женщина, сидевшая на троне, показала всем, что и в слабых женских руках самодержавная власть в России остается непререкаемой и никому не будет позволено пренебречь ею. В этом состояло поразительное своеобразие всего российского XVIII века – слабость и даже недееспособность правителя (правительницы) еще не означала слабости режима, всей структуры власти самодержавия.

Чтобы сохранить силу режима, была нужна некая структура, эту силу осуществляющая. Вступление на престол Екатерины I вызвало необходимость такого учреждения, которое могло бы разъяснять положение дел императрице и руководить деятельностью правительства, к чему Екатерина не чувствовала себя способной. Таким учреждением стал Верховный тайный совет. Он был учрежден в 1726 году по предложению П.А. Толстого и стал высшим учреждением в государстве. Совет получил право назначать высших чиновников, ведать финансами, Совету подчинялись Военная, Адмиралтейская коллегии, коллегия Иностранных дел и даже Сенат, который стал именоваться Высоким (а не Правительствующим). Сенат сначала был принижен до такой степени, что решено было посылать ему указы не только из Совета, но даже из прежде равного ему Святейшего Синода. Влияние Сената резко упало.

Членами Верховного тайного совета были назначены генерал-фельдмаршал светлейший князь Меншиков, генерал-адмирал граф Апраксин, государственный канцлер граф Головкин, граф Толстой, князь Голицын и барон Остерман. Через месяц в число членов Совета включен был и зять императрицы, герцог Голштинский, на радение которого, как официально заявлено императрицей, «мы вполне положиться можем». Таким образом, Верховный тайный совет первоначально был составлен почти исключительно из «птенцов гнезда Петрова». Но уже при Екатерине I один из них, граф Толстой, был вытеснен Меншиковым, а при Петре II и сам Меншиков очутился в ссылке, граф Апраксин умер, герцог Голштинский давно перестал бывать в Совете, и из первоначальных членов Совета остались трое – Голицын, Головкин и Остерман. Но все это будет позже, а пока вернемся во времена Екатерины.

Совет имел широкие полномочия, ограничивающие царскую власть, он стал свидетельством «монархической беспомощности» Екатерины I. Признавая за Советом роль реального правительства страны, следует подчеркнуть, что он формально состоял при особе императрицы, она была Председателем Совета. Сами «верховники» признавали, что Совет является императорским, поскольку Екатерина в нем «президентство управляет», а их долг – «токмо Ея величества ко облегчению» служить. Но, конечно, ее власть над сановниками распространялась ровно настолько, насколько это позволяли сами царедворцы. «Верховники» сообща решали все важные дела, а Екатерина только подписывала присылаемые ими бумаги.

Верховный тайный совет был чисто «абсолютистским органом» и вел свою родословную от негласных советов Петра I, именно у Петра родилась мысль о создании небольшого по составу, более гибкого, чем Сенат, постоянного органа. Его создание отвечало задаче сосредоточения власти в руках абсолютного монарха. Ту же цель преследовала при Екатерине перестройка работы коллегий (сокращение штатов, тенденция к единоначалию), местного государственного аппарата. Указом от 15 марта 1727 года предписывалось «как надворные суды, так и всех лишних управителей и канцелярии и их конторы, камериров и земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе оставить, а положить всю расправу и суд по-прежнему на губернаторов и воевод». Екатерина I распорядилась вывести армейские полки «с вечных квартир» и расселить их подгородними слободами. Мера эта, несомненно, облегчала положение крестьян, поскольку содержание полков ложилось, по словам Ключевского, «тяжелым и обидным бременем» на деревню; постоянно «у солдат с мужиками» случались «несогласия».

Но истинным правителем государства был даже не Верховный тайный совет и не Екатерина, а князь Меншиков, всегда имевший почти неограниченное влияние на императрицу. Его и Екатерину связывала давняя дружба; по мнению многих историков, они просто нуждались в помощи друг друга, чтобы противостоять своим врагам. С первых же дней царствования Екатерины именно Меншиков стал главным человеком в правительстве и фактическим правителем России. Он сыграл решающую роль при вступлении Екатерины на престол и теперь хотел получить все сполна: власть, почет, деньги, титулы и чины.

Смерть Петра освободила Меншикова от вечного страха наказания за многочисленные проступки. Теперь он был свободен! И тотчас же в нем пышным цветом расцвели те черты характера, которые он, хотя и тщетно, скрывал при жизни быстрого на расправу Петра: жадность, безмерное честолюбие, дерзкая уверенность в своем праве подавлять других людей.

Это только увеличивало и без того немалое число его врагов. Против него выступали древнейшие знатные роды Голицыных, Долгоруковых, Шереметевых, Апраксиных, которые считали светлейшего князя зарвавшимся выскочкой. Сопротивление Меншикову пытался оказать Павел Ягужинский – первый человек в Сенате. В его руки попадало немало документов, позволявших делать выводы о неблаговидных деяниях Меншикова, и Ягужинский спешил изобличить его. Но Меншикова поддерживали солдаты, могущественная гвардия, и это давало ему преимущество. Пока на троне была Екатерина I, Меншиков мог быть спокоен, но он понимал, что царствование первой российской императрицы шло к закату, и борьба за власть в придворных группировках разгоралась все сильнее. Вопрос о престолонаследии снова встал во всей остроте. Некогда Екатерину удалось легко возвести на престол вследствие малолетства Петра Алексеевича, однако в русском обществе присутствовали настроения в пользу взрослевшего Петра, прямого наследника династии Романовых по мужской линии. Императрица, встревоженная подметными письмами, направленными против указа Петра I от 1722 года (по которому царствующий государь имел право назначать себе любого преемника), обратилась за помощью к своим советникам.

Вице-канцлер Остерман предлагал для примирения интересов родовитой и новой служивой знати женить великого князя Петра Алексеевича на цесаревне Елизавете Петровне, дочери Екатерины. Во избежание возможного в будущем развода Остерман предлагал при заключении брака строже определить порядок престолонаследия. Несмотря на то, что противниками этого брака были Меншиков и сама церковь (не допускавшая брака тетки с племянником), он вполне мог бы осуществиться. Под влиянием Остермана Петр влюбился в свою прекрасную тетку, и от нее зависело направить это весьма горячее чувство к цели, указанной честолюбию будущей императрицы тонким немецким политиком. Но в 17 лет это честолюбие еще недостаточно окрепло. Елизавета в жизни Петра II имела гораздо большее значение, чем он в ее. Петр был еще ребенком – ему шел тринадцатый год, и в глазах гораздо более зрелой Елизаветы он едва ли мог казаться привлекательным. Тем не менее в 1727 году дружба их была очень тесной. Не обольщая своего племянника, Елизавета оторвала его от серьезных занятий и учебников. Будучи бесстрашной наездницей и неутомимой охотницей, она увлекала его с собой на далекие прогулки верхом и на охоту. Но первую любовь она познала не с ним. В том же 1727 году она серьезно увлеклась Александром Бутурлиным. Свидания с императором стали после этого нерегулярными, и вскоре их пути разошлись.

Екатерина, желая назначить наследницей дочь Елизавету (по другим источникам – Анну), не решилась принять проект Остермана и продолжала настаивать на своем праве назначить себе преемника, надеясь, что со временем вопрос разрешится.

Партия во главе с Толстым, более всего содействовавшая возведению на престол Екатерины, могла надеяться, что Екатерина проживет еще долго и обстоятельства могут измениться в их пользу. Остерман грозил восстаниями народа за Петра как единственного законного наследника; ему могли отвечать, что войско на стороне Екатерины, что оно будет и на стороне ее дочерей. Екатерина, со своей стороны, старалась вниманием завоевать привязанность гвардии.

Тем временем главный сторонник Екатерины Меншиков был очень озабочен будущностью. Что будет с ним, если после смерти Екатерины на престол вступит великий князь Петр, дорогу которому к престолу в 1725 году преградил именно он, Меншиков? Оценив перспективу царевича Петра Алексеевича стать российским императором, Меншиков начал опекать следующего претендента на императорскую корону. Князю стало ясно, что не нужно бороться с судьбой – пусть Петр II сядет на престол деда. Но нужно сделать так, чтобы он попал туда при содействии Меншикова, будучи уже его зятем или, по крайней мере, женихом одной из его дочерей. У князя Меншикова было две дочери, Александра и Мария. Младшая, Мария, была помолвлена с польским аристократом Петром Сапегой, юношей изящным и красивым. Но императрица Екатерина как-то высмотрела в толпе придворных миловидного Сапегу и благосклонно ему кивнула. Этого было достаточно, чтобы Меншиков вступил в торг: в обмен на свободу помолвленного с Марией Сапеги он просил дать дочери замену – разрешить помолвить ее с двенадцатилетним великим князем Петром. Именно о таком гешефте и писал осведомленный датский посланник Вестфален: «Государыня прямо отняла Сапегу у князя и сделала его своим фаворитом. Это дало Меншикову право заговорить с государыней о другой приличной паре для своей дочери – с молодым царевичем. Царица была во многом обязана Меншикову – он был старым другом ее сердца. Это он представил ее – простую служанку – Петру, затем немало содействовал решению государя признать ее супругой». Екатерина не могла отказать «старому другу»!

Хитрый план Меншикова очень не понравился ветеранам переворота 28 января 1725 года. Светлейший князь, добиваясь брака своей дочери с Петром, которого он одновременно делал и наследником престола, бросал на произвол судьбы тех, кто в 1725 году помог ему возвести на престол Екатерину. Особенно обеспокоился П.А. Толстой. В руках начальника Тайной канцелярии были многие невидимые нити власти, и вот одна из них задергалась и натянулась – Толстой почувствовал опасность: приход к власти Петра II означал бы конец для него, виновного в смерти отца будущего монарха (Толстой был напрямую причастен к гибели царевича Алексея). Тревожились за свое будущее и прочие сановники – генерал Иван Бутурлин, приведший в ночь смерти Петра ко дворцу гвардейцев, генерал-полицмейстер Антон Девиер и другие. Они ясно видели, что Меншиков перебегает во враждебный им лагерь сторонников великого князя Петра и тем самым предает их. Толстой и дочери Екатерины, Анна и Елизавета, умоляли императрицу не слушать Меншикова и оформить завещание в пользу Елизаветы, но императрица, увлеченная Сапегой, была непреклонна. Да и сам Меншиков не сидел сложа руки. Он действовал, и притом очень решительно. Как-то в разговоре с Кампредоном о Толстом он был откровенен: «Петр Андреевич Толстой во всех отношениях человек очень ловкий, во всяком случае, имея дело с ним, не мешает держать добрый камень в кармане, чтобы разбить ему зубы, если бы он вздумал кусаться».

И вот настал час, когда Меншиков достал свой камень – доклад императрице о раскрытом заговоре. Толстой, Девиер, Бутурлин и другие недовольные его поступками были арестованы, их обвинили в подготовке мятежа против императрицы. Меншиков отчаянно спешил: «заговорщики» были допрошены 26 апреля 1727 года, а уже 6 мая Меншиков доложил Екатерине об успешном раскрытии «заговора». Меншикову удалось воспользоваться болезнью императрицы, и она, по его требованию, подписала 6 мая 1727 года, за несколько часов до своей кончины, обвинительный указ против врагов Меншикова. И в тот же день граф Толстой и другие высокопоставленные враги Меншикова были отправлены в ссылку.

Меншиков торжествовал победу. Но тогда, в мае 1727 года, он не знал, что это была пиррова победа, что судьба Толстого вскоре станет его, Меншикова, судьбой, и оба они умрут в один год – 1729-й: Толстой в каземате Соловецкого монастыря, Меншиков – в глухом сибирском городке Березове.

Завещание Екатерины I, по свидетельству историков, было публично подписано за императрицу ее старшей дочерью Анной. Однако В.А. Нащокин в своих «Записках» указывает: «…а о принятии всероссийского престола подписанною духовную ее величество собственною рукою утвердить изволила вселюбезнейшему внуку, государю великому князю, о чем 7 дня мая от его императорского величества выданным манифестом в народ опубликовано». Трон был передан двенадцатилетнему царевичу Петру Алексеевичу, вошедшему в историю под именем императора Петра II. Этого назначения требовали члены Верховного тайного совета, Синода, президенты коллегий, гвардейцы.

108shagov.ru. Все права защищены. 2019