Обязательственное право судебная практика

Общие вопросы обязательств и договорного права

Постановление Президиума ВАС РФ от 17.12.2013 № 9223/13 (нет оговорки о возможности пересмотра по новым обстоятельствам). Заказчик основывал свои исковые требования на том, что для него в результате существенной просрочки исполнения обязательств по договору со стороны подрядчика разработанный последним проект потерял потребительскую ценность. Предусмотренный этим договором результат работ не достигнут, что является существенным нарушением его условий. Факт невыполнения подрядчиком работ по указанному договору подтверждается отрицательным заключением государственной экспертизы, а также отсутствием подписанных со стороны заказчика актов сдачи-приемки выполненных проектных и изыскательских работ. Недостатки проектной документации подрядчиком не были устранены.

Постановление Президиума ВАС РФ от 11.06.2013 № 18431/12 (есть оговорка о возможности пересмотра по новым обстоятельствам). Поскольку вопрос приоритета цессии при заключении нескольких соглашений об уступке одного и того же права (требования) законодательно не решен, в данном случае применима аналогия закона. При передаче вещи подобный порядок определен в виде последствия неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь (ст. 398 ГК РФ).

Постановление Президиума ВАС РФ от 26.03.2013 № 15078/12 (есть оговорка о возможности пересмотра по новым обстоятельствам). О наличии причинно-следственной связи между нарушением обязательств ответчиком и убытками общества истца свидетельствует то, что недопоставка и несвоевременная поставка ответчиком предварительно оплаченного истцом товара повлекли нарушение истцом своих обязательств по поставке товара по государственному контракту, в результате чего он был вынужден уплатить пени и штраф, а также лишился возможности получения прибыли, на которую в условиях обычного гражданского оборота был вправе рассчитывать.

Постановление Президиума ВАС РФ от 12.02.2013 № 13585/12 (есть оговорка о возможности пересмотра по новым обстоятельствам) 1. Гражданское законодательство не содержит норм, запрещающих применение сторонами неустойки в целях обеспечения исполнения обязательств, предусмотренных предварительным договором. 2. Согласно ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями договора.

Постановление Президиума ВАС РФ от 18.10.2012 № 7204/12 (нет оговорки о возможности пересмотра по новым обстоятельствам) 1.Суд, рассматривая дело об оспаривании сделки, послужившей основанием для включения требований ответчика в реестр требований кредиторов, исходя из доводов о том, что сделка имеет признаки мнимой, направлена на создание искусственной задолженности кредитора, и обстоятельств дела, должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по поставке.

Определение ВАС РФ от 16.10.2012 N ВАС-9798/12 по делу N А33-18187/2011 — На рассмотрение Президиума ВАС РФ вынесены вопросы о возможности заключения договора аренды в случае, когда арендодатель не является собственником объекта аренды, передачи в пользование объекта недвижимости до момента его ввода в эксплуатацию, а также.

Постановление Президиума ВАС РФ от 19.06.2012 № 1058/12 (есть оговорка о возможности пересмотра по новым обстоятельствам). В соответствии с п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство прекращается с прекращением обеспеченного им обязательства, а также в случае изменения этого обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего.

Публикуется Справка о правовых позициях ВАС РФ по вопросу о последствиях совершения юридических действий в качестве директора организации лицом, не имевшим таких полномочий.

Постановление Президиума ВАС РФ от 14.02.2012 № 12035/11 (нет оговорки о возможности пересмотра по новым обстоятельствам). 1. Статья 333 ГК РФ предусматривает право суда уменьшить подлежащую уплате неустойку в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства. С учетом компенсационного характера гражданско-правовой ответственности под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства ГК РФ предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом. Снижение неустойки судом возможно только в одном случае — при явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения права. Иные фактические обстоятельства (финансовые трудности должника, его тяжелое экономическое положение и т.п.) не могут быть рассмотрены судом в качестве таких оснований.

Постановление Президиума ВАС РФ от 25.10.2011 № 18613/10 — Наличие общих правомочий на заключение договора позволяет представителю заключить от имени и в интересах представляемого договор с условием о передаче связанных с ним споров в третейский суд. — Если лицо было наделено правомочием на заключение третейского соглашения и на контроль его исполнения, оно также считается наделенным и правомочием на получение уведомлений о третейском разбирательстве на основании третейского соглашения и на участие в рассмотрении дела.

1. Снижение неустойки. Постановление Пленума ВАС РФ от 22 декабря 2011 г. № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации».

Общие вопросы обязательственного и договорного права в практике Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Федерального арбитражного суда Московского округа (июль-сентябрь 2011 года). Президиум ВАС РФ. 1. Расчеты из договора, считающегося незаключенным в связи с отсутствием его государственной регистрации (статья 433 ГК РФ). (…) договоренность о цене пользования причалом в отношениях между предприятием и обществом была достигнута, выражена в письменной форме, в течение четырех лет подтверждалась ими конклюдентными действиями при расчетах и связала их обязательством, которое не может быть произвольно изменено одной из сторон (статья 310 Кодекса).

Обязательственное право: какие вызовы возникают в свете нового правового регулирования?

В конце лета Исследовательский центр частного права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ провел научно-практическую конференцию, посвященную самым острым проблемам обязательственного права. Выбор темы был отнюдь не случаен: с момента реформы общей части обязательственного права минуло уже три года, — самое время подводить итоги, вырабатывать ответы на новые вызовы и разрабатывать новые подходы.

Из всего многообразия тем, поднятых на конференции, вниманию читателей мы представим три, на наш взгляд, наиболее актуальных на сегодняшний момент: «Обязательство и относительное правоотношение», «Заверения об обстоятельствах в российском праве: прижился ли результат заимствования?», «Уступка права требования: актуальные вопросы судебной практики».

Права на контент: сколько у него оттенков?

Раскрыть первую тему взялся Антон Иванов, к.ю.н., профессор, научный руководитель факультета права, заведующий кафедрой гражданского права ВШЭ, председатель ВАС РФ в отставке.

Классический подход, отметил он, который разделяют почти все, состоит в том, что обязательство — это относительное правоотношение. Они равны и совпадают по объему. Такой широкий взгляд приводит к доминированию обязательств во всех подотраслях гражданского права. Доминирование общих положений об обязательствах — это особенность советского и российского права. Советского, потому что категория вещных прав была практически уничтожена в связи с конфискацией у частных лиц земли и природных ресурсов, основных производственных и жилищных фондов. Поэтому для вещных прав вообще не осталось места. И регулирование перетекло в сферу обязательственного права. Когда же образовалось российское право, долгое время Государственная дума РФ препятствовала легализации частной собственности на землю, и только в последние 15—20 лет созрели более-менее подходящие условия для развития вещных прав.

Перечень обязательств в ГК РФ оставлен открытым, и то, что согласно тексту кодекса обязательства могут вытекать «из иных оснований», допускает возможность довольно широкого применения норм обязательственного права, достаточно лишь квалифицировать соответствующие правоотношения как обязательства. Между тем в последние годы, отмечает А. Иванов, произошло сужение сферы применения обязательств (так, на основе системного анализа положений п. 1 ст. 2, п. 3 ст. 48 и п. 3 ст. 307.1 ГК РФ можно сделать вывод о том, что корпоративные отношения являются относительными, но при этом не обязательственными).

Законодательное ограничение сферы применения обязательств требует и нового подхода к определению относительных правоотношений. А. Иванов отметил, что относительные правоотношения не являются обязательствами в сфере интеллектуальных прав. А учитывая, что сфера этих отношений в последнее время безмерно расширяется, можно быть уверенным, что следующее десятилетие полностью изменит картину мира для тех, кто занимается обязательственным правом. Нынешние дискуссии о цифровых объектах — яркий тому пример.

Начнем с того, что законодатель дифференцировал исключительные права и права автора. Так, отношения между автором и обладателем исключительного права относительные. Будут ли они обязательственными? Не факт. Право доступа к произведению декоративно-прикладного искусства, которое имеет автор, — это тоже право по своей природе относительное, но не обязательственное. Даже в наследственном праве в связи с появлением наследственных фондов мы увидели приращение относительных правоотношений, которые не являются обязательственными. Раньше этот вопрос решался следующим образом: у нас есть фикция о том, что тот, кто принял наследство, принял его в момент смерти наследодателя.

Учитывая вышесказанное, спикер выразил готовность дискутировать уже о некоем изменении парадигмы «соотношение относительных и абсолютных отношений с обязательствами». В связи с этим он вспомнил о старой концепции Владимира Райхера, которая изложена в работе 1927 г. «Абсолютные и относительные права» (а для большинства ученых она сохраняет свою актуальность до настоящего времени). Его идея была очень простой: вещные права — это разновидность абсолютных прав, а обязательства — разновидность относительных. И тем самым он замыкает вещные права в рамки абсолютных прав, а все обязательственные права — в рамки относительных.

Но нынешняя ситуация, убежден А. Иванов, подталкивает к выводу о том, что вещное право не всегда абсолютное, а право требования не всегда относительное. И вещные, и обязательственные права могут быть как абсолютными, так и относительными. И причиной этому, прежде всего, является бурное развитие исключительных прав социальных сетей и цифровых объектов.

Если применительно к вещам, за тысячу лет регулирование вполне сложилось, то применительно к новым объектам гражданского права постоянно возникают сложности, связанные с тем, что мы до конца не можем определить, какое право на них распространяется — абсолютное или относительное.

Если речь идет о музыке или фильмах на материальных носителях, то в таком случае они являются объектами абсолютного права собственности пользователя. Если же музыкальные или кинематографические произведения содержатся на цифровом носителе правообладателя (например, доступ к произведению осуществляется на сайте правообладателя), то они становятся объектами относительного права пользователя, даже если последний купил (или, правильнее написать, «купил») объекты. А возможен еще один вариант: музыка или фильмы могут находиться на цифровом носителе пользователя и одновременно в программе правообладателя, и без этой программы пользование объектами невозможно (в специальных онлайн и оффлайн приложениях и сервисах). Антон Иванов считает, что к подобного рода объектам интеллектуальной собственности классическое строгое деление абсолютных и относительных прав неприменим, поскольку в отношении одного и того же по содержанию объекта могут действовать разные режимы правообладания. «Если мы возьмем с вами современный цифровой контент, то права на него строятся не по принципу черного и белого, а по принципу множества оттенков серого. Все зависит от того, как складываются между сторонами отношения», — образно проиллюстрировал эксперт реалии современных правоотношений.

Смотрите так же:  Нотариус город руза

Точку разграничения абсолютных и относительных прав А. Иванов видит в способности пользователя без помощи и согласия правообладателя распорядиться своим объектом. Неважно — юридически или фактически.

Заглядывая в будущее правоотношений

Как показывает современность, доля стоимости телесных активов в совокупной стоимости активов общества все время снижается. Поэтому России все равно придется решать проблему соотносимости абсолютных и относительных прав. С учетом этого А. Иванов позволил себе несколько «пофантазировать» на тему обязательств и относительных правоотношений. Юристы, занимающиеся цессией, прекрасно различают два вида требований: те, которыми можно свободно распорядиться, и те, которыми распорядиться нельзя (либо можно распорядиться лишь с согласия контрагента). Это открывает новые возможности для классификации прав на абсолютные и относительные. Что это даст обязательственному праву или гражданскому праву в целом? А. Иванов видит три возможных «бонуса».

Первый: появляются основания более четко урегулировать встречное исполнение обязательств (например, лицо исполнило встречное обязательство и превратило встречное требование в абсолютное).

Второе: исчезает риск конструирования особых прав на распоряжение правами требования и возникает возможность сформулировать условия, при которых требование становится абсолютным (это позволит в значительной мере реформировать правила о цессии).

Третье: создаются условия для создания полноценной классификации гражданских прав и, прежде всего, прав абсолютных и относительных (и новый подход будет больше соответствовать правилам формальной логики).

Классификация прав на абсолютные и относительные должна иметь практическое значение, и очень важное.

Стоит ли защищать доверие?

Тему «Заверения об обстоятельствах» на конференции раскрыла перед собравшимися Алена Кучер, к.ю.н., партнер юридической фирмы «Debevoise & Plimpton LLP», доцент кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

Многим знакомо выражение барона фон Ротшильда о том, что тот, кто владеет информацией, владеет миром. А что делать с информацией в сфере обязательственного права? Если у одного лица, вступающего в обязательственные правоотношения, есть информация, которая крайне важна для второго лица. Настолько важна, что она либо побуждает второе лицо заключить договор, либо иным образом влияет на формирование условий, на которых лицо соглашается вступить в правоотношения. Стоит ли нам второе лицо, его веру в эту информацию, защищать? Вопрос стар как мир, но особую актуальность он приобрел в XX—XXI вв. Как отметила А. Кучер, близкие нам правовые системы Германии и Франции очень активно с этим вопросом работают и остановились на том, что, безусловно, такое доверие словам контрагента, располагающего определенной значимой информацией, нужно защищать. И защищать в основном следующими четырьмя способами:

признавая договор, который был заключен под влиянием недостоверной информации, заблуждения или обмана, недействительным;

защищая лицо в ситуации продажи ему ненадлежащего товара;

защищая от недобросовестного поведения контрагента при заключении договора;

трактуя заверение информации как самостоятельно взятое на себя обязательство стороной, эту информацию заверяющей.

Четвертый механизм защиты выработался на основе судебной практики в континентальном праве и ни в Германии, ни во Франции не нашел отражения на уровне законодательства. Тем не менее, именно он в судебной практике постепенно выходит на первый план в континентальной системе права. Альтернативный подход мы видим в Великобритании и близких ей правовых системах, когда защита полагания на достоверность информации предоставляется только в основании положений договорного права.

Что же происходило у нас, в России, когда мы столкнулись с тем же вопросом. Какие инструменты задействовали мы? Россия пошла по собственному пути. В Гражданском кодексе появилась ст. 431.2 «Заверения об обязательствах». Но мы, анализирует А. Кучер, введя в правовое поле норму, схожую с той, что присутствует в британском праве, в правоприменительной практике движемся все же в направлении права континентального.

Вообще, надо отметить, что само появление в кодексе новой статьи было обусловлено тем обстоятельством, что судебная практика не предоставляла надлежащей защиты сторонам, которые обращались к заблуждению и обману, как механизму защиты стороны, полагавшейся на достоверность информации, предоставляемой контрагентом. Именно поэтому появилась потребность в отдельной статье.

Подавляющая практика была главным образом отказная. Причины отказов со стороны судов были различны, но можно выделить наиболее типичные из них:

отсутствие должной заботливости и осмотрительности со стороны лица, полагающегося на информацию, предоставленную контрагентом;

отсутствие обращения для проверки информации к общедоступным реестрам;

неиспользование информационных прав участником, если лицо уже являлось участником общества и могло использовать свои права для проверки какой-либо информации, но не сделало это.

Во всех этих случаях в защите лицу отказывалось, даже если оно полагалось на прямые заверения своего контрагента.

Заблуждение и обман не всегда помогали обороту при защите полагания на достоверность информации. Какой еще альтернативный механизм мог бы помочь и помогает в континентальном праве? Это полагание на положения о качестве. Действительно, если вам продали акции общества, у которого есть финансовая задолженность, об отсутствии которой вас заверяли, то фактически вам продали некачественный товар. Но большинство судов выносило отказы и по подобного рода разбирательствам. Типичные основания таковы:

в договоре не артикулированы требования к качеству (хотя, напомнила эксперт, в сделках с акциями и долями классического понимания качества не существует);

не всегда проблемы с обществом, акции которого вы купили, можно характеризовать как проблемы с качеством, потому что для того, чтобы апеллировать к качеству, вам на самом деле нужно приобрести контроль над бизнесом, и эта проблема качества должна затрагивать возможность ведения бизнеса, как он велся до того, как вы стали акционером общества;

при приобретении таких объектов как доли участия в корпорации, концепция качества вообще не применима.

Будучи расстроенными таким непониманием со стороны судебной системы, участники оборота очень активно настаивали на новом инструменте, таком как в Великобритании. И вот эта норма появилась и заработала.

Как работает заверение об обязательствах?

А как же складывается судебная практика по этой новой ст. 431.2 ГК РФ «Заверение об обстоятельствах»? А. Кучер выявила несколько основных позиций.

Классические дела, где сторону заверяли в отсутствии финансовой задолженности, потом эта задолженность вскрылась, и суд говорил, да, действительно, здесь имелось заверение об обстоятельствах, ссылался на ст. 431.2 и взыскивал убытки.

Суды очень правильно разграничивают обещание вести себя каким-то образом и заверение в достоверности какой-то информации. И когда из договора вытекает обещание, а за защитой обращается лицо, полагавшееся на такое обещание со ссылкой на ст. 431.2, суды говорят — здесь нет никакого заверения, потому что заверять можно только о каких-то фактах.

Российские суды придерживаются позиции, что если лицо, полагавшееся на предоставленную информацию, на самом деле знало о ее недостоверности, но такое заверение в договор включили, это в чистом виде злоупотребление правом.

Суды учитывают степень усмотрения и заботливости о своих интересах, которая ожидается от лица, полагавшегося на информацию. Они говорят: если вы сами могли удостовериться в истинности той информации, которую вам предоставляет контрагент, но этого не сделали, то вы не были в должной степени осмотрительным, следовательно, в защите мы вам откажем

С последней позицией судов, считает докладчик, можно и нужно спорить. А какую заботливость и осмотрительность ожидают от участников оборота суды? Если необходимая информация по запросу контрагентом была предоставлена, должны ли мы проводить дополнительные проверки? И если да — то какой глубины должна быть эта проверка?

Самый главный вопрос, который встает перед участниками оборота, — какова степень вмененного усердия, с которой мы все чаще сталкиваемся в судах? Если раньше мы защищали свою позицию по формальным критериям и к этой вмененной обязанности редко обращались, то сейчас все повернулось в обратную сторону. При применении каждой нормы сторона что-то должна проверить, провести какие-то проверки, сделать какие-то усилия по защите собственных интересов. И где именно пролегает грань, при которой ты теряешь право на защиту только потому, что ты что-то не сделал.

Будем искать ответ.

Как уступить правильно?

Актуальные вопросы судебной практики по уступке права требования разбирал Андрей Ширвиндт, к.ю.н., консультант ИЦЧП.

Право уступки права требования, которое мы сейчас имеем, — это результат изменения старой редакции ГК РФ действиями трех разных институтов: Совета по кодификации, который подготовил концпцию проекта реформы; законодателя, который принял закон; и Пленума Верховного суда РФ, который разъясняет вновь введенные положения. Основная задача, которая стояла перед этим триумвиратом, — увеличение оборотоспособности института уступки требований, последовательное упрощение оборота обязательственных требований. Но разрозненные, нескоординированные усилия трех институтов привели к такому регулированию, которое, скорее, напоминает известную басню о лебеде, раке и щуке. «Разбирать завалы» пришлось Пленуму ВС РФ. А. Ширвиндт остановился на тех положениях постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее — Постановление № 54), которые представляются наиболее значимыми.

Во-первых, в параграфе 1 главы 24 ГК РФ абсолютное большинство статей регулирует уступку или переход права требования. В ходе реформы это регулирование стало гораздо богаче, подробнее, учитывая ряд современных подходов. Сегодня мы имеем развернутую ст. 390 ГК РФ, посвященную ответственности цедента. И тут, естественно, возникает вопрос: а как эта статья соотносится с нормами ГК РФ об отдельных договорных типах? Иными словами: продавец требования отвечает как продавец или по ст. 390 ГК РФ? Даритель требования отвечает как даритель или по ст. 390 ГК РФ? И так далее. Если более широко: ст. 390 ГК РФ — это об ответственности любого цедента, и тогда она должна вытеснить все нормы об отдельных договорных типах, или это норма об ответственности продавца, а к остальным применяется лишь в отдельных случаях при определенных обстоятельствах? Законодатель создал эту тупиковую ситуацию, а Пленум ВС РФ был вынужден разрубать гордиев узел.

Надо сказать, что Пленум ВС РФ занял не очень определенную позицию (п. 1 и п. 2 Постановления № 54). Он указал, что учитывать надо и норму ст. 390 ГК РФ, и нормы об отдельных договорных типах. Суд не выбрал подходов, при которых ст. 390 ГК РФ «вытесняет» нормы об отдельных договорных типах. И не выбрал вариант, при котором ст. 390 ГК РФ подавляется специальными нормами. По сути, участникам правоотношений предложено использовать творческий подход при решении споров.

Второй важный вопрос, рассмотренный ВС РФ. Пункт 4 Постановления № 54 начинается с очевидного: при уступке требование переходит в том же объеме, в котором оно было у цедента. Впрочем, тут же Пленум оговаривается: из закона может явствовать, что в силу особого положения кредитора тот пользуется дополнительными правами. И — отсылка к Закону РФ от 07.02.92 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее — Закон о защите прав потребителей).

Смотрите так же:  Независимая медицинская экспертиза в иркутске

Тут Пленум ВС РФ рассматривает известную проблему. Если предприниматель уступает требование потребителю, то потребитель пользуется теми привилегиями, которые у него есть по Закону о защите прав потребителей. Пленум ВС РФ нам говорит: у предпринимателя требование было в одном объеме, но если он его уступает потребителю, тому переходит больше прав, чем было у предпринимателя.

Эта попытка сформулировать общее правило о том, что закон позволяет цессионарию приобрести больше, чем было у цедента, таит большую опасность того, что суды могут воспринять этот посыл буквально и применять п. 4 Постановления № 54, как говорится, направо и налево. И не только в отношении потребителей

Третий момент: один из способов для должника избежать этого невыгодного для него регулирования — дать ему право требования к цеденту, цессионарию или к обоим о возмещении расходов, которые возникли в связи с уступкой. А. Ширвиндт напомнил: данная норма ст. 382 ГК РФ, которая появилась в ходе реформы, гласит, что в таком случае должнику — физическому лицу — первоначальный и новый кредиторы солидарно возмещают соответствующие расходы. Главная загадка для участников оборота заключалась в том, почему законодатель отдал это право физическому лицу? Во-первых, физических лиц вообще нет в обязательственном праве, а во-вторых, норма эта «списана» с тех международных инструментов, которые регулируют оборот между предпринимателями.

Пункты 15—18 Постановления № 54 эту проблему решают, расширяя сферу применения возмещения необходимых расходов и наделяя предпринимателей тем же правом требования.

Конференция проведена при поддержке Lextorium, Debevoise&Plimpton, Школы права «Статут»

Защита обязательственного права

К обязательственно-правовым способам защиты можно отнести способы, основанные на охране прав субъектов гражданско-правового договора; способы, применяемые для возмещения причиненного вреда собственнику и возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества. Для такого рода способов защиты права собственности «характерно то, что составляющее их притязание вытекает не из права собственности как такового, а основывается на других правовых институтах и соответствующих этим институтам субъективных правах. Иными словами, обязательственно-правовые средства охраняют право собственности не прямо, а лишь в конечном счете».

Если, например, право собственности на вещь прекратилось по причине ее уничтожения, применяется обязательственно-правовая защита имущественных интересов собственника посредством возмещения убытков.

Обязательственно-правовые способы защиты права собственности используются в том случае, когда отношения между спорящими субъектами обусловлены определенными обязательствами. В теории гражданского права отношения, имеющие обязательственный характер, принято называть относительными. В относительных правоотношениях обязанными субъектами являются только определенные лица, содержание обязанности должника заключается, чаще всего, в совершении каких-либо положительных действий в интересах кредитора.

Объектом относительных прав может быть любое имущество, включая как вещи, в том числе определенные родовыми, а не индивидуальными признаками (например, подлежащие передаче приобретателю товары), так и различные права (например, безналичные деньги, права пользования и т.д.). Способы приобретения обязательственных прав (гражданско-правовые конструкции, договорные типы) определяются ГК РФ лишь примерно. К обязательственно-правовым способам защиты относятся, например, иск о возмещении причиненного собственнику вреда, иск о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества, иск о возврате вещей, предоставленных в пользование по договору и т.д. Для всех перечисленных способов характерно то, что составляющие их притязания вытекают не из права собственности как такового, а основываются на других правовых институтах и соответствующих этим институтам субъективных правах.

Иск о возмещении причиненного собственнику вреда может быть предъявлен в случаях, когда совершено гражданское правонарушение (деликт). Обязательства, возникающие из причинения вреда, в науке традиционно носят название деликтными. Такого рода правонарушение характеризуется следующими признаками. Во-первых, оно предполагает причинение имущественного вреда, что имеет решающее значение для защиты права собственности. Лицо потерпевшее должно испытать убытки в имуществе, которое уменьшается сравнительно с тем, чем бы оно было, если бы не наступило недозволенное действие. Предъявление искового требования в данном случае возможно, поскольку причиненный вред является основанием возложения деликтной ответственности. При отсутствии вреда вопрос о ней не возникает.

Под вредом как основанием деликтной ответственности понимаются неблагоприятные для собственника имущественные или неимущественные последствия, возникшие в результате повреждения или уничтожения принадлежащих ему вещей. Причинение вреда имуществу (имущественный вред) означает нарушение имущественной сферы лица в форме уменьшения его имущественных благ либо умаления их ценности. Иногда имущественный вред определяют как разность между материальным положением потерпевшего до причинения вреда и после.

При причинении имущественного вреда собственнику действует общий принцип полного его возмещения. Лицо, ответственное за причинение вреда, обязано возместить его в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки. При возмещении вреда, причиненного собственнику имущества, убытки подсчитываются по общим правилам, предусмотренным ст. 15 ГК РФ. Иными словами, собственник может требовать возмещения реального ущерба и упущенной выгоды.

Иск о возмещении причиненного собственнику вреда объединяет с виндикационным внедоговорной характер обоих требований. Кроме того, при утрате собственником имущества единственным возможным способом восстановления его имущественной сферы является возмещение убытков.

К условиям предъявления указанного иска следует относить:

• наличие причиненного собственнику вреда (что было рассмотрено ранее);
• противоправный характер поведения причинителя.

Противоправность поведения в гражданских правоотношениях «означает любое нарушение чужого субъективного (применительно к деликтным отношениям — абсолютного) права, влекущее причинение вреда, если иное не предусмотрено в законе». Предъявление требований из причинения вреда основываются на так называемом принципе генерального деликта, «согласно которому причинение вреда одним лицом другому само по себе признается противоправным и влечет обязанность возместить этот вред, если иное не установлено законом.

Поэтому потерпевший в деликтных обстоятельствах не обязан доказывать противоправность действий причинителя»:

• наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя и наступившими вредоносными последствиями;
• вина причинителя вреда.

Пункт 2 ст. 1064 ГК РФ предусматривает, что лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения в том случае, если докажет, что вред причинен не по его вине. Таким образом, «нашим правом с целью облегчить процессуальное положение потерпевшего, реально гарантировать ему возмещение вреда» установлена презумпция вины причинителя вреда.

Данная доказательственная презумпция является опровержимой. То есть, сославшись на соответствующие обстоятельства, ответчик может опровергнуть презумпцию вины причинителя и будет освобожден от деликтной ответственности; в противном случае неизбежно наступает его ответственность перед потерпевшим независимо от того, причинен вред умышленно или по неосторожности.

В случаях, когда речь идет о защите права собственности, право на предъявление искового требования о возмещении вреда принадлежит гражданину или юридическому лицу, имуществу которого причинен вред. Государство и муниципальные образования выступают в деликтных обязательствах в лице органов государственной власти РФ или субъекта РФ, а также в лице органов местного самоуправления. Учитывая особый характер гражданской правоспособности публичных образований (специальная, обусловленная функциональными целями), следует иметь в виду, что непосредственными участниками деликтных обязательств данные субъекты могут выступать лишь в случаях, предусмотренных законом. Так, они выступают в качестве истца в том случае, когда вред причинен государственной или муниципальной собственности, а также когда государство выполняет охранительную функцию в отношении объектов, имеющих режим общественного достояния (атмосферный воздух, памятники истории и культуры) и расходы на восстановление которых покрываются за счет средств бюджета.

Ответчиком по деликтному иску является причинитель вреда — гражданин или юридическое лицо, в результате действия которого причинен вред имуществу потерпевших.

Иногда субъектом ответственности за причинение вреда в деликтном правоотношении выступает не сам гражданин — причинитель вреда, а другое лицо. Имеется в виду, что фактически вред может быть причинен лицом, не способным нести ответственность, т.е. неделиктоспособным. Например, нередки случаи, когда вред причиняет ребенок 4-5 лет или гражданин, признанный недееспособным. Обязанность возмещения такого вреда возлагается на лиц, указанных в законе, которые и выступают субъектами в возникшем деликтном обязательстве (ст. 1073, 1076 ГК РФ).

Привлечение в качестве ответчиков по искам о возмещении вреда юридических лиц обычно связывалось с той или иной теорией сущности юридического лица. Так, если исходить их теории «директора», то пришлось бы признать, что внедоговорный вред причиняется действиями директора и его администрации. Такие случаи ранее встречались в судебной практике. Это обстоятельство было использовано сторонниками «теории коллектива» для обоснования вывода о том, что только данная теория способна дать адекватное научное обоснование деликтной ответственности юридических лиц. «Если юридическое лицо, — писал О.С. Иоффе, — это коллектив трудящихся, коллектив рабочих и служащих во главе с назначенным государством ответственным руководителем хозоргана или коллектив членов кооперативно-колхозной организации, то и действия участников этого коллектива, совершенные в связи с выполнением их трудовых функций, являются действиями самого юридического лица».

ГК РФ предусмотрел также особенности ответственности за вред, причиненный хозяйственными товариществами и производственными кооперативами их участникам (членам) при осуществлении последними предпринимательской, производственной или иной деятельности товарищества или кооператива (п. 2 ст. 1068 ГК РФ).

Заканчивая рассмотрение данного способа защиты права собственности, отметим, что в ст. 8 ГК РФ причинение вреда другому лицу названо основанием возникновения гражданских прав и обязанностей. Следовательно, в случаях причинения вреда имуществу собственника, возникает особое по своему содержанию охранительное правоотношение.

Вторым обязательственно-правовым средством является предъявление иска о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества.

Защита права собственности при утрате собственником имущества в результате неосновательного обогащения другим лицом имеет давнюю историю. В римском праве термином condictio обозначались используемые в формулярном процессе особые обязательственные иски, в которых не приводилось основание, из которого они вытекали. Таким образом, эти иски имели абстрактный характер; они были направлены на получение определенной денежной суммы (certa pecunia) или определенной вещи (certa res).

Первоначально этот иск возникал только из строго определенных контрактов (стипуляции, займа, так называемого книжного долга), обладавших формой реального договора. Со временем римские юристы стали применять кондикцию и к отношениям, в которых ответчик обязан был вернуть истцу определенную вещь, которой он незаконно лишил последнего, либо ее стоимость. Кроме того, данный иск применялся также в случаях, когда истец передавал ответчику определенную сумму денег или движимую вещь для достижения определенной цели, невозможность достижения которой существовала изначально или выявлялась впоследствии. Кондикция использовалась и тогда, когда деньги были переданы в погашение долга, в качестве приданого или наследства, хотя долга фактически не существовало, женитьба не состоялась, а завещание оказывалось по каким-либо причинам недействительным. Расширению сферы применения кондикции способствовала, безусловно, ее абстрактность, позволяющая истребовать любое имущество, неправомерно находящееся у другого лица.

Строго говоря, неосновательным обогащением можно называть всякое приобретение, увеличившее имущество данного лица в ущерб другому и без достаточного к тому законного повода (титула). Под это определение, как нетрудно убедиться, подпадают самые разнообразные случаи недоговорных обязательств (точнее, обязательств, не имеющих своим источником юридическую сделку), по существу своему мало связанных друг с другом.

Требования из неосновательного приобретения (сбережения) имущества — это особый род исков, отличный от требований, возникающих при нарушении договора и иных сделок, а также в случае причинения вреда. Еще римское право относило подобные иски к квазидоговорным (как бы из договора). Особенность защиты интересов собственника в данном случае в том, что если может быть предъявлен иск, основанный на договоре, либо иск, основанный на обязательстве из причинения вреда, то кондикционный иск не может быть предъявлен.

Право на исковую защиту при нарушении прав собственника в рамках исследуемых правоотношений возникает только при наличии определенных условий, которые и составляют фактический состав, порождающий кондикционные обязательства.

Для предъявления искового требования в исследуемом случае достаточно двух элементов:

1. Одно лицо обогащается за счет другого. При защите права собственности такое обогащение может выступать только в форме приобретения имущества. Приобретение имущества одним лицом за счет другого означает увеличение имущества у одного лица в результате соответствующего его уменьшения у другого лица. Приобретение может заключаться в приобретении права собственности на вещи. Например, когда в результате наводнения древесина, принадлежавшая одной организации, оказывается на участке другой.
2. Имущество приобретается или сберегается без предусмотренных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований. Это означает, что если основание получения имущества предусмотрено законом, иными правовыми актами или сделкой, то оно приобретено или сбережено правомерно.

В научной литературе ставился вопрос о том, что такое достаточное установленное законом или договором основание обогащения одного лица за счет другого еще применительно к ст. 399 ГК РСФСР. Например, по мнению М.М. Агаркова, таким основанием всегда является цель, которую преследует увеличение (либо сбережение) имущества одного лица за счет другого. При отсутствии такого основания, то есть если увеличение имущества одного лица за счет другого произошло не для достижения указанных целей, возникает обязательство вернуть неосновательное обогащение.

Существует иная точка зрения. Так, Е.А. Флейшиц отмечает, что достаточным основанием обогащения является соответствие обогащения не экономической цели закона, административного акта или сделки, а содержанию их, которое, разумеется, всегда направлено на осуществление тех или иных целей.

В действующем ГК РФ закреплено, что при отсутствии установленного законом, иными правовыми актами или сделкой основания обогащение будет неосновательным. Если же одно лицо обязано совершить в силу закона, иного правового акта или сделки то или иное действие в пользу другой стороны, то, как раз такое обогащение и будет «основательным».

Несмотря на отсутствие легально закрепленной нормы о том, что неосновательное обогащение имеет место и в том случае, если основание, по которому приобретено имущество, отпало впоследствии, данное положение безоговорочно признается в научной литературе. При этом под отпадением правового основания понимается исчезновение обстоятельств, позволяющих говорить о юридической основательности приобретения (сбережения) имущества.

В тех случаях, когда речь может идти о защите права собственности отпадение основания приобретения имущества может возникнуть, в частности, при явке гражданина, объявленного умершим, имущество которого перешло по возмездным сделкам к лицам, про которых будет доказано, что, приобретая имущество, они знали, что гражданин, объявленный умершим, находится в живых (абз. 2 п. 2 ст. 46 ГК РФ). Возвращается имущество, которое перешло по возмездным сделкам. При невозможности возврата такого имущества в натуре возмещается его стоимость.

Представляется, что случаи отпадения основания приобретения имущества возникают довольно часто. Поэтому, на наш взгляд, следует закрепить в ГК РФ положения о неосновательности обогащения, если основание, по которому приобретено имущество, отпало впоследствии.

Юридическими фактами, порождающими возникновение обязательств вследствие неосновательного обогащения, могут быть различные действия приобретателя имущества; самого потерпевшего; третьих лиц, которые могут быть как правомерными, так и неправомерными. В редких случаях обогащение может возникнуть в результате события. Следовательно, обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества не возникают исключительно лишь тогда, когда имущество приобретено в результате противоправного действия или бездействия приобретателя, как представлялось рядом ученых ранее.

Несмотря на то, что действия, приводящие к неосновательному обогащению, во многих случаях не являются противоправными по своему характеру, результат их как таковой (как иногда и результат событий) противоправен, так как приводит к неосновательному обогащению без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований. В отсутствии такого основания и заключается неосновательность обогащения. При этом следует согласиться, что неправомерность поведения не относится ни к обязательным условиям, ни даже к характерным условиям неосновательного обогащения.

Положения о кондикционных обязательствах имеют важное значение при рассмотрении вопросов защиты права собственности. Например, при истребовании имущества из чужого незаконного владения допустимо субсидиарное применение п. 2 ст. 1104 ГК РФ об ответственности приобретателя (незаконного владельца) за утрату или ухудшение неосновательно приобретенного имущества, поскольку этот вопрос не урегулирован правилами ст. 301-303 ГК РФ. Кроме того, в случаях, когда индивидуально-определенное имущество по каким-либо причинам не может быть возвращено собственнику в натуре (в частности, при гибели вещи), к виндикационному иску обратиться нельзя, так как нормы главы 20 ГК РФ не предусматривают возможности заменить истребуемое имущество денежным эквивалентом и субсидиарно применяются положения ст. 1105 ГК РФ о возмещении стоимости неосновательного обогащения.

Существует еще одна возможность воспользоваться кондикционным иском при истребовании имущества. Имеется в виду иск, следующий за расторжением договора о передаче вещи, если она не оплачена. В таких случаях не применимо требование о реституции, поскольку договор является действительным. Неприменима и виндикация — действительный договор привел к возникновению собственности у покупателя. Единственным средством защиты остается кондикционный иск. Он заявляется по правилам ст. 1104 ГК РФ — взыскивается вещь, поскольку она находится у должника, но не у третьих лиц, имеющих на нее вещное право. Если вещь должником утрачена, то взыскивается ее стоимость как неосновательное обогащение.

Более сложным является вопрос о том, должно ли быть предметом виндикации или кондикции иное, помимо вещей, имущество? Полагаем, что слово «имущество» в ст. 301 ГК РФ употребляется в узком значении «вещи». В ином случае, предметом виндикации должны быть признаны, например, права требования, что противоречит сущности рассматриваемого способа защиты права собственности.

Следующим обязательственно-правовым средством является истребование вещей, предоставленных собственником в пользование по договору, но не возвращенных к установленному сроку.

Основанием обращения к такого рода способу защиты является заключение договора о передаче имущества в собственность и неисполнение обязанности по возврату принадлежащего собственнику имущества по окончании договора. К рассматриваемым договорам в соответствии с ГК РФ относятся договоры аренды (ст.606 ГК РФ), найма жилого помещения (ст. 671 ГК РФ), безвозмездного пользования (ст. 698 ГК РФ). Обязанность арендатора (нанимателя, ссудополучателя) по возврату имущества предусмотрена ст. 622, 688, 689 п. 1 ГК РФ соответственно. Возможно предъявление требований о возврате имущества при ненадлежащем исполнении договоров купли-продажи в случае, когда покупатель, получивший товар, не исполняет обязанности по его оплате (п. 3 ст. 488 ГК РФ), при отмене дарения в установленных законом случаях (ст. 578 ГК РФ), при расторжении договора пожизненной ренты по требованию получателя ренты при существенном нарушении договора плательщиком (ст. 599 п. 2 ГК РФ), о возврате имущества переданного заказчиком подрядчику (ст. 728 ГК РФ), при неисполнении обязанности хранителя о возврате вещи (ст. 900 ГК РФ) и в иных случаях.

Вопросы о конкуренции исков в таких случаях не возникают. Предъявляется обязательственное требование. Об этом также свидетельствует судебная практика. Однако в арбитражно-судебной практике существовала проблема, связанная с квалификацией требований арендодателей о возврате имущества, которые в исковых заявлениях обычно обозначаются как требования о выселении бывшего арендатора либо об освобождении последним помещений, занимаемых им без законных оснований. Нередко встречались случаи, когда такие требования квалифицировались судами как негаторные иски либо как иски о восстановлении положения, существовавшего до нарушения субъективного права; но чаще всего требования арендодателей о выселении арендатора или об освобождении им занимаемых помещений рассматривались в арбитражно-судебной практике в качестве виндикационных исков (об истребовании имущества из чужого незаконного владения).

Ответчиком по обязательственно-правовому иску, вытекающему из нарушения договора выступает должник, ненадлежащим образом исполнивший свои обязанности.

Предмет и условия удовлетворения такого рода исков находятся в полной мере в области обязательственного права и темой проводимого нами исследования не являются. Лишь отметим, что основания их удовлетворения устанавливаются соответствующими нормами части второй ГК РФ. Данный вывод также подтверждается судебной практикой. Так, Высший Арбитражный Суд РФ указал, что иск собственника о возврате имущества лицом, с которым собственник находится в обязательственном правоотношении по поводу спорного имущества, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данное правоотношение.

В заключение отметим следующее. К обязательственно-правовым способам защиты можно отнести способы, основанные на охране прав гражданско-правового договора, способы, применяемые для возмещения причиненного вреда собственнику и возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества.

Следовательно, обязательственно-правовые способы защиты права собственности используются в том случае, когда отношения между спорящими субъектами обусловлены определенными обязательствами.

Иск о возмещении причиненного собственнику вреда может быть предъявлен в случаях, когда совершено гражданское правонарушение (деликт). В случаях, когда речь идет о защите права собственности, право на предъявление искового требования о возмещении вреда принадлежит гражданину или юридическому лицу, имуществу которого причинен вред.

Вторым обязательственно-правовым средством является предъявление иска о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества. Право на исковую защиту при нарушении прав собственника в рамках исследуемых правоотношений возникает только при наличии определенных условий, которые и составляют фактический состав, порождающий кондикционные обязательства.

Сопоставив нормы о возврате неосновательного обогащения (в частности, правила о возвращении имущества в натуре; возмещение приобретателю необходимых затрат на содержание имущества; возврат потерпевшему доходов, которые были извлечены или могли быть извлечены) с нормами ст. 301 и 303 ГК РФ о возврате собственником имущества из чужого незаконного владения, можно найти много сходных моментов.

Отметим, что современное законодательство не содержит запрета взыскивать индивидуально-определенную вещь не по правилам о виндикации, а в соответствии с нормами о возврате неосновательного обогащения.

Традиционным является мнение, что разграничение такого рода исков возможно на основании следующего критерия: кондикционное требование возможно только при истребовании вещей, определенных родовыми признаками; если речь идет об индвидиуально-определенных вещах – следует предъявлять виндикационный иск.

Также к обязательственно-правовым средством является истребование вещей, предоставленных собственником в пользование по договору, но не возвращенных к установленному сроку. В данном случае вопросы о конкуренции вещно-правовых и обязательственно-правовых исков не возникают.

Авторское право
Административное право
Гражданское право
Наследственное право
Публичное право

Назад | | Вверх

108shagov.ru. Все права защищены. 2019