Малиновский а. Имеет ли человек право на смерть

Эвтаназия: ограничение или реализация права на жизнь?. Статьи по предмету Конституционное право России

ЭВТАНАЗИЯ: ОГРАНИЧЕНИЕ ИЛИ РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВА НА ЖИЗНЬ?

А.А. КИРИЛЛОВЫХ

Кирилловых Андрей Александрович, преподаватель Санкт-Петербургского института внешнеэкономических связей, экономики и права (Кировский филиал).

Термин euthanasia происходит от греческих слов: eu — «хорошо» и thanatos — «смерть». Как известно, впервые этот термин был предложен в XVI в. английским философом Фрэнсисом Бэконом и обозначал легкую, безболезненную смерть, которая не сопровождается длительной тяжелой агонией и не вызывает физических и моральных мучений для умирающего человека и его близких. Человеку хочется умереть подобно тому, как ему хочется заснуть.
Вопрос об эвтаназии и правовых основаниях ее применения ведется уже достаточно давно, и мировое сообщество весьма неоднозначно отнеслось к данной проблеме. Тем не менее на уровне международных документов приняты и действуют некоторые очертания регулирования вопросов эвтаназии, являющихся попутно ориентирами для национальных законодательств.
Одним из наиболее известных документов, прямо указывающих на возможность использования эвтаназии, является принятая в 1987 г. в Мадриде на 39-й Всемирной медицинской ассамблее Декларация, которая содержит общее отношение к данному социальному явлению с точки зрения права. Декларация, в частности, указывает, что эвтаназия, т.е. акт преднамеренного прерывания жизни пациента, даже сделанная по просьбе самого пациента или по просьбе его близких родственников, является неэтичной. Это не освобождает врача от принятия во внимание желания пациента, чтобы естественные процессы умирания шли своим ходом в завершающей стадии заболевания.
Надо сказать, что эвтаназия и юридическая возможность ее осуществления тесным образом переплетаются с правом на жизнь, правовое регулирование которого воспринято в целом ряде международных правовых актах. Так, к числу таких документов, без сомнения, относятся, в частности, Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г., Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. , Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и другие нормативно-правовые акты.
———————————
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 12.
Бюллетень международных договоров. 2001. N 3.

Запрет на осуществление эвтаназии в России не является новым для отечественного законодательства. Как известно, ст. 45 Основ законодательства 1993 г. содержала норму, согласно которой медицинскому персоналу запрещалось осуществление эвтаназии, т.е. удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни.
Новые социально-экономические реалии, которые определяются новым правовым форматом современной медицины, являются основой для концептуальных разработок модернизации законодательства в сфере здравоохранения. На данном этапе они находят отражение в принятом 21.11.2011 за N 323-ФЗ Федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — Закон об охране здоровья), призванном стать базовым для всей сферы здравоохранения Российской Федерации.
———————————
СЗ РФ. 2011. N 48. Ст. 6724.

В Законе об охране здоровья (кстати, тоже в ст. 45) содержится сходная формулировка как собственно запрета эвтаназии, так и ее содержательного понятия. Правда, в отличие от Основ законодательства 1993 г., предложенная статья не содержит упоминания об ответственности лиц, сознательно побуждающих к эвтаназии либо непосредственно ее осуществляющих.
В современной периодической литературе под эвтаназией, исходя из действующего российского законодательства, предлагают понимать прямые, умышленные действия медицинского персонала, совершенные по просьбе пациента и повлекшие его быструю смерть .
———————————
Толстая Е.В. Распоряжение правом на жизнь: правовой аспект // Юридический мир. 2011. N 6. С. 28 — 30.

Что касается формы осуществления эвтаназии, то анализ ее определения дает возможность вести речь о ее запрете как в активной, так и в пассивной форме. В первом случае имеется в виду действие, а во втором — бездействие. При этом к активной эвтаназии не относится ни так называемое убийство из «милосердия», ни «самоубийство, ассистируемое врачом» .
———————————
Капинус О.В. Эвтаназия как социально-правовое явление: Автореф. дис. . д.ю.н. М., 2006. С. 11.

Необходимо попутно отметить, что законодательство не содержит каких-либо отступлений или изъятий из общего принципа императивного запрета, и дает однозначное толкование соответствующей правовой нормы. Впрочем, данный запрет в Законе подкрепляется обязанностью медицинского работника, дающего клятву врача проявлять высочайшее уважение к жизни человека, никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии (п. 1 ст. 71 Закона об охране здоровья). Данный запрет активно воспринимается на корпоративном уровне в нормах-самообязательствах этического характера, нередко применяемых в профессиональных сообществах, в том числе и в медицинской сфере .
———————————
Например, запрет на осуществление эвтаназии закреплен в ст. 14 Этического кодекса российского врача, утвержденного Ассоциацией врачей России в ноябре 1994 г., а также в ст. 9 Этического кодекса медицинской сестры.

Тем не менее вокруг вопроса о возможности (невозможности) осуществления эвтаназии, правомерности использования юридических подходов к активной либо пассивной ее форме ведется активная научная дискуссия. Как известно, согласно Конституции РФ (ст. 20) каждый имеет право на жизнь. Однако вряд ли можно безапелляционно согласиться с тем, что право на смерть является зеркальным отражением права на жизнь, несмотря на то что каждый человек волен распорядиться своей жизнью с учетом высказываемого в литературе мнения о необходимости установить правовой запрет на суицид и предусмотреть юридическую ответственность за его попытку .
———————————
Лапшин В.Е. Смерть как правовое явление: Автореф. дис. . к.ю.н. Владимир, 2005. С. 9.

Тем не менее косвенно законодательство о здравоохранении признает право человека самостоятельно решить вопрос о необходимости оказания ему медицинской помощи и, собственно, распорядиться правом на жизнь. Правда, в таких случаях законодатель почему-то исключает какую-либо активную роль врача в осуществлении выбора больного. Речь, как известно, идет о ст. 33 Основ законодательства 1993 г., предусматривающей отказ от медицинского вмешательства. В случае если гражданин или его законный представитель отказываются от медицинского вмешательства или требуют его прекращения, врач обязан в доступной форме разъяснить пациенту возможные последствия отказа от лечения, оформить это записью в медицинской документации и подписаться совместно с отказавшимся.
Парадоксально, но оказывается, что даже не сам больной, а другой человек, помимо воли больного, вправе решить за него вопрос об эвтаназии и, соответственно, распорядиться правом на жизнь, принадлежащим другому лицу. Анализ той же ст. 33 Основ законодательства 1993 г. позволяет сделать вывод, что родители несовершеннолетнего, не достигшего 15 лет, вправе отказаться от медицинской помощи, необходимой для спасения жизни их ребенка. Таким образом, следует, что осуществление пассивной эвтаназии по отношению к ребенку возможно. В такой ситуации больничное учреждение имеет право (но не обязанность) обратиться в суд для защиты интересов ребенка.
Несмотря на всю незыблемость права на жизнь с его позитивной правовой охраной оно не может отражать подлинный смысл прав и свобод человека и гражданина.
По крайней мере если активные формы эвтаназии представляются действительно явлением социально опасным, то пассивные формы могут при определенных условиях быть вполне допустимыми, что и получает подтверждение в ряде европейских государств. Так, первый шаг по легализации пассивной эвтаназии предпринят и парламентариями Франции, которыми в декабре 2004 г. принят закон, закрепляющий права неизлечимо больного пациента потребовать прекратить лечение, а также возможность применения врачами сильных обезболивающих средств, даже если те ускоряют смерть пациента .
———————————
Стефанчук Р.А. Возвращаясь к вопросу о легализации эвтаназии в странах СНГ: pro et contra // Право и политика. 2005. N 7.

Наверное, в связи с этим некоторые специалисты полагают возможным законодательное закрепление пассивной эвтаназии , что закладывает в российской юридической науке устойчивое представление о возможности эвтаназии. Следует привести ряд аргументов, высказанных в пользу данного подхода.
———————————
Бородин С., Глушков В. Уголовно-правовые проблемы эвтаназии // Советская юстиция. 1992. N 9-10. С. 34; Красавчикова Л.О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве Российской Федерации. С. 86; См.: Дмитриев Ю.А., Шленева Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление эвтаназии // Государство и право. 2000. N 11. С. 58 — 59; Фомичев Е.К. Эвтаназия как форма реализации права на смерть (общетеоретический аспект): Автореф. дис. . к.ю.н. Тамбов, 2006. С. 8.

Во-первых, конституционное установление права на жизнь предполагает юридическое закрепление права на смерть, и, как полагает М.А. Романова, это право означает возможность человека самостоятельно распорядиться своей жизнью, в том числе добровольно принять решение о сроках и способах ухода из нее .
———————————
Романова М.А. Социально-правовые аспекты эвтаназии // Социальное и пенсионное право. 2006. N 1.

Во-вторых, говоря о возможности эвтаназии, А.А. Малиновский полагает юридически невозможной ситуацию, когда человек, имея право жить, не имеет право умереть, что он свободен на законных основаниях распоряжаться своей собственностью, но не жизнью .
———————————
Малиновский А.А. Имеет ли человек право на смерть? // Российская юстиция. 2002. N 8. С. 54.

В-третьих, очевидно, что, раз право на жизнь относится к числу личных прав человека, его реализация осуществляется им индивидуально и самостоятельно, независимо от воли других . Причем в отдельных случаях ученые в своих рассуждениях идут еще дальше и, признавая право человека на смерть, видят в эвтаназии форму реализации данного права . А некоторые авторы, допуская ее применение, даже полагают, что отсутствие в законодательстве РФ нормы, разрешающей эвтаназию, унижает человеческое достоинство .
———————————
Дубинин О.А. Правовые проблемы эвтаназии в России // Социальное и пенсионное право. 2006. N 2.
См.: Дмитриев Ю.А., Шленева Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление эвтаназии // Государство и право. 2000. N 11. С. 58 — 59; Фомичев Е.К. Эвтаназия как форма реализации права на смерть (общетеоретический аспект): Автореф. дис. . к.ю.н. Тамбов, 2006. С. 8.
Тасаков С. Запрет эвтаназии унижает человеческое достоинство // Российская юстиция. 2003. N 2. С. 40 — 42.

Многие теоретические и практические споры могут быть разрешены в случае отказа от использования термина «пассивная эвтаназия», в котором искусственно соединены права пациентов на выбор способа лечения и отказ от лечения .
———————————
Толстая Е.В. Распоряжение правом на жизнь: правовой аспект // Юридический мир. 2011. N 6. С. 2830.

Поэтому, скорее всего, более взвешенной является нейтральная позиция государства в решении вопроса о возможности пассивной эвтаназии, когда государство, признавая жизнь естественным правом, неправомочно ни в осуществлении эвтаназии, ни в содействии самоубийству . Кроме того, эвтаназия должна быть обеспечена обязанностями государства о предоставлении информации пациенту о его здоровье, помощи психотерапевта, безболезненности его кончины .
———————————
Фомиченко Т.М. Конституционно-правовые проблемы обеспечения в Российской Федерации права на жизнь в свете правовых стандартов Совета Европы: Автореф. дис. . к.ю.н. М., 2004. С. 25.
Палькина Т.Н. Проблемы реализации права на жизнь // Социальное и пенсионное право. 2008. N 4.

Понятно, что в настоящий период социально-экономического развития страны вряд ли можно легализовать данный подход, учитывая достаточно сложные морально-этические аспекты данной проблемы и общее «самочувствие» общества в реализации и соблюдении личных неотъемлемых благ и свобод. На данном этапе в любом случае ограничение регулирования вопросов эвтаназии всего-навсего лишь одной-единственной нормой ни в коей мере не вносит ясность и определенность как в действия тяжело больного пациента, так и медицинского персонала. Фактически решение этого принципиального вопроса отдается на уровень правоприменительной практики и уголовно-правовой квалификации деяний, связанных со смертью пациентов в медицинских учреждениях.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Конституционное право России, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Малиновский А.А. Имеет ли человек право на смерть?

Российская юстиция. — 2002. — №8. — С. 54-55.

В статье анализируется актуальная проблема современной юридической антропологии — право человека на смерть.
Посредством сравнительно-правового и историко-правового методов исследуются философские, медицинские и юридические аспекты заявленной темы.

Малиновский а. Имеет ли человек право на смерть

Исаев, Ю. С., Воропаев, А. В., Диллис, А. Д., Караваева, Е. И.

Смотрите так же:  Материнский капитал закон 256-ф3

Эвтаназия : Определение основных медико-правовых аспектов «права на достойную смерть».

Право на жизнь – естественное, неотчуждаемое право любого и каждого человека. О его природе и сущности уже немало сказано, однако в последнее время актуальными становятся в дискуссиях вопросы определения содержания этого права. Интересна, в частности, точка зрения на такие проявления реализации права на жизнь, как право на самоубийство, эвтаназию, реализация репродуктивных прав (в самом широком смысле этого слова), использование генетических материалов человека, трансплантация органов и тканей и т. д. Как и любое право на жизнь обеспечено возможностью каждого человека распоряжаться своими правомочиями, в том числе и отказаться от их использования. Таким видится право на смерть, как возможность отказаться от продолжения жизни. Право на смерть не получило легального закрепления в российском законодательстве. Доктрина располагает широким определением права на смерть и предполагает, что подобное право это возможность человека сознательно и добровольно в выбранный им момент времени уйти из жизни избранным им и доступным ему способом[1]. Суицид и эвтаназия – формы реализации этого права. Суицид по сути национального законодательства декриминализирован, эвтаназия запрещена. Однако, как основные формы реализации права на смерть требуют детального рассмотрения и анализа.

Впервые термин «эвтаназия» предложил в XVI в. известный английский философ Френсис Бекон (от греческого eu – хорошо, thanatos – смерть, т. е. легкая, счастливая смерть). Бекон считал, что человек имеет право как на жизнь, так и на смерть: «Умирать столь же естественно, как и родиться».

Однако, несмотря на то, что эвтаназия, как правовая, медицинская, этическая, психосоциальная категория, поднималась еще в глубокой древности, эта проблема является чрезвычайно актуальной и на сегодняшний день. Так, великий Гиппократ, основоположник медицины, еще в IV в. до н. э. закрепил в клятве врача свое неприятие ни под каким видом принципов эвтаназии. В частности, он сказал: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла». Созвучно клятве Гиппократа и Женевская декларация Всемирной медицинской ассоциации: «Я буду проявлять высочайшее уважение к человеческой жизни с момента ее зачатия и никогда, даже под угрозой, не использую свои медицинские знания в ущерб нормам гуманности»[2].

Данная позиция в различные исторические эпохи была поддержана абсолютным большинством человеческого общества и нашла отражение в конкретных правовых актах. В частности, одобренные 25 июня 1999 г . Парламентской ассамблеей Совета Европы «Рекомендации № 14/8 (1999) «О защите прав человека и достоинства терминальных больных и умирающих»[3] определяют поддержку абсолютного запрещения преднамеренного лишения жизни терминальных больных и умирающих. Подчеркнуто, что лишение жизни терминальных больных или умирающих людей неприемлемо так же, как и смертная казнь. Более того, это вступает в противоречие с правом на жизнь, провозглашенным ст. 2 Европейской конвенции по правам человека. Желание терминального больного или умирающего уйти из жизни не должно быть легализовано, так как нарушает основополагающие принципы права. Рекомендация призывает государства внести в свои внутренние законы положения, гарантирующие терминальным больным и умирающим необходимую правовую и социальную защиту наряду с защитой их достоинства по мере приближения смертельного исхода.

В нашей стране, в ст. 45, 60 «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан»[4] медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии – удовлетворения просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни. Отечественные законодатели в будущем намериваются придерживаться данной позиции, о чем говорится в ст. 145 Проекта федерального закона «О здравоохранении в Российской Федерации»[5]: «Медицинским работникам запрещается удовлетворение просьбы законного представителя больного или самого больного о лишении его жизни (осуществление эвтаназии) какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни». Лицо, которое сознательно побуждает к эвтаназии или осуществляет ее, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации по ст. 105, 109, 124 УК РФ[6].

Такая же позиция отражена в проекте кодекса медицинской деонтологии Российского врача, который составлен на основе Кодекса медицинской деонтологии врачей Франции (декрет Национального Совета врачебного правопорядка № 65-1000, подписан 6 сентября 1995 г . премьер-министром Франции A. Juppe и министром здравоохранения E. Hubert) и на основании Этического кодекса Российского врача, утвержденного 4-й конференцией Ассоциации врачей России в ноябре 1994 г . В частности, в ст. 38 говорится, что «Врач должен сопровождать умирающего больного до последнего момента, выполнять необходимое лечение и обеспечить лечением и необходимыми мерами качество жизни пациента, которые должны быть на высоте уважения достоинства больного и комфорта его окружения. Нельзя провоцировать наступление смерти. Запрещена эвтаназия в любой форме».

Подобного мнения придерживается Русская Православная церковь. Московский патриархат Русской православной церкви представил первый официальный документ о своем отношении к эвтаназии в 1999 г .[7] В заявлении церковно-общественного совета по биомедицинской этике «О современных тенденциях легализации эвтаназии» говорится: «Признавая ценность жизни каждого человека, его свободу и достоинство как уникальные свойства личности, созданной по образу и подобию Божию, православные священнослужители считают недопустимым реализацию любых попыток эвтаназии как действия по намеренному умерщвлению безнадежно больных людей, рассматривая эвтаназию как особую форму убийства. Совет выступает против эвтаназии в любой форме, поскольку ее применение неизбежно приведет к криминализации медицины и потере социального доверия к институту здравоохранения, к поруганию бесценного дара человеческой жизни, к умалению достоинства врача и извращению смысла его профессионального долга, к снижению темпов развития медицинского знания, в частности разработок методов реанимации и обезболивающих препаратов».

Однако существует и иное мнение на проблему эвтаназии, в основе которой лежит принцип гуманного отношения к страданиям неизлечимо больного человека. Эта точка зрения прослеживается в древних обычаях некоторых народов умерщвлять престарелых и больных людей. В 1806 г . Peil писал, что врачебное искусство достигло больших успехов в том, чтобы помочь человеку появляться на свет, однако почти ничего не делается для того, чтобы дать ему возможность сносным образом уйти из жизни[8].

Приоритет создания устройства для эвтаназии принадлежит англичанину Д. Кинстоуну (1881), который для этих целей разработал специальное кресло, куда садится желающий умереть счастливой, радостной смертью. С помощью рычагов управления, фактически самоубийца в начале включал подачу газа, содержавшего гашиш, а затем автоматически происходило восемь выстрелов – два в область сердца, два – в легкие, два – в область желудка, два – в теменную область головы[9]. В 1961 г . всемирно известный литератор А. Моруа издает свой известный роман «Отель Танатос», в котором практически поддерживает позицию необходимости эвтаназии в человеческом обществе.

Наиболее остро проблема эвтаназии возникла в Германии, когда в 1939 г . Гитлер издал приказ о физическим уничтожении «неполноценных» личностей (душевнобольные, беспомощные, старики, неизлечимые больные)[10].

Однако до настоящего времени нет четкого определения понятия эвтаназии. Так, R. Veylok считает, что термин эвтаназия объединяет четыре группы мероприятий[11]:

1) облегчение физических и психических страданий агонизирующего больного применением болеутоляющих и успокаивающих средств,

2) прекращение мероприятий по поддержанию жизни, дающих лишь отсрочку неизбежного наступления смерти (например, у коматозных больных),

3) умышленное причинение смерти из сострадания по просьбе умирающего либо его близких,

4) под видом эвтаназии рассматриваются «евгенические мероприятия» – прямое или косвенное уничтожение больных с уродствами, с тяжелой инвалидностью, умственно отсталых и т. д.

Большинство исследователей данной проблемы различают пассивную и активную эвтаназии[12]. Пассивная эвтаназия (или ее еще называют «метод отложенного шприца») заключается в том, что прекращается направленная на продление жизни медицинская помощь. Это ускоряет наступление смерти – что на практике достаточно часто встречается и у нас в стране. В частности, известны мнения и самих медиков по этому вопросу[13]. Нередко высказывается позиция, что «эвтаназия (безболезненная смерть) – это милосердие, это благо». И на возражения подобные тому, что эвтаназия – это клятвопреступление, отвечают: «Вы видели когда-нибудь страшные мучения и боли, которые приходится терпеть множеству больных раком, инсультникам, парализованным? Вы видели когда-нибудь муки родителей, вынужденных не месяцами, годами, а десятилетиями, ухаживать за детьми, у которых атрофировалась ЦНС, за детьми-дебилами? Вы видели, вы чувствовали боль матерей, у которых родился ребенок-урод, причем урод с неизлечимой патологией. Если да, вы поймете меня».

В связи с этим сформировалась концепция приверженцев необходимости эвтаназии в человеческом обществе, которую можно представить следующим образом. Борьба за жизнь пациента справедлива только тогда, когда существует надежда, что спасение его возможно. С момента, когда эта надежда утрачена, со всей остротой встает вопрос о милосердии в высшем его проявлении. И в этом случае им будет только эвтаназия. Однако чаще всего, когда говорят об эвтаназии, имеют в виду активную ее форму[14]. Под активной эвтаназией (или «метод наполненного шприца») понимают введение умирающему каких либо лекарственных или иных средств, либо другие действия, влекущие за собой быстрое и безболезненное наступление смерти. При этом различают прямую, непрямую, добровольную и принудительную эвтаназию. Прямая – когда врач умышленно сокращает жизнь пациента. Она бывает активной – в случаях применения лечащим врачом медикаментозных средств для прекращения жизни (т. е. умерщвления) своего пациента или пассивной, когда врач сознательно не принимает необходимых лечебных мер для борьбы за жизнь погибающего больного.

Однако мировое общественное мнение и правовое регулирование проблемы эвтаназии неоднозначны, что связано с отсутствием четкого терминологического определения данного понятия, и, в связи с этим, невозможно выработать единого отношения к смерти человека – обосновать право человека на смерть.

Так, на 39 сессии всемирной медицинской ассамблеи (1978) была принята «Декларация эвтаназии», где, в частности, сказано «Эвтаназия, как акт преднамеренного лишения жизни пациента, даже по просьбе самого пациента или на основании обращения с подобной просьбой его близких, не этична. Это не исключает необходимости уважительного отношения врача к желанию больного не препятствовать течению естественного процесса умирания в терминальной фазе заболевания»[15].

Однако в деонтологическом кодексе Италии (1978) указано, что «врач не должен покидать неизлечимого больного, но должен сделать все, чтобы облегчить его физические и психические страдания, помочь больному и утешить его»[16].

В отдельных странах разрешена пассивная эвтаназия, но при соблюдении определенных условий. Так, во всех штатах США, приняты законы, разрешающие пассивную эвтаназию при условии наличия заранее составленного гражданином США документа, следующего содержания: «если мне суждено заболеть неизлечимой болезнью, при которой, по мнению двух врачей, отсутствуют разумные основания ожидать выздоровление, я хочу, чтобы мне позволили умереть, а не поддерживали жизнь с помощью искусственных средств или ценой героических усилий медицинских работников». В настоящее время эвтаназия разрешена в Голландии, Бельгии. Подобный подход к данной проблеме рассматривался на симпозиуме в Англии в 2002 г .

В то же время, по федеральному законодательству США, прекращение лечения и неоказание помощи даже неизлечимым больным детям, считается преступлением[17]. Согласно британскому законодательству детоубийство из сострадания и эвтаназия в любом виде приравнивается к убийству. Подобное отношение к эвтаназии законодательно закреплено во многих странах мира. Единственной страной, где с первого июля 1996 г . утвержден закон об эвтаназии, является Австралия – «Закон о правах неизлечимо больных людей»[18]. В данном законе сказано: «Врач, по меньшей мере, с пятилетним стажем работы, должен поставить диагноз, что болезнь неизлечима, а доступные обезболивающие средства неэффективны. Второе мнение должен высказать врач-специалист, третье – психиатр. С момента подписания больным заявления в присутствии двух врачей, должно минуть по крайней мере семь дней, а если пациент подтверждает свое решение, после этого должно пройти еще 48 часов. Врач должен находиться при пациенте до момента его смерти».

По мнению заведующего кафедрой фармакологии ММА им. И. И. Сеченова проф. А. Кудрина[19], лишение больного жизни с целью помочь прекратить мучения вполне обосновано и даже необходимо, если: заболевание делает больного недееспособным и причиняет страдания ему и окружающим; консилиум врачей выносит заключение, что данное заболевание смертельно, вылечить его невозможно; в письменном заявлении главному врачу сам больной просит применить эвтаназию; близкие и родственники согласны с его решением.

Смотрите так же:  Осаго гражданское право

В последней рекомендации Совета Европы по защите прав и достоинства неизлечимо больных и умирающих критикуются чрезмерное усердие и бессмысленная настойчивость, проявляемые при лечении. Она призывает государства признать право пациентов на самоопределение в отношении дальнейшего лечения. «Пациентов никогда не следует лечить против их воли или под влиянием и давлением другого лица. Государства должны обеспечить гарантии контроля за выполнением указаний пациента о действиях, определяемых заранее, или завещания»[20].

Все вышеизложенное убедительно доказывает, что вопрос о том, нужна ли человечеству эвтаназия или нет, остается открытым. Мы считаем, что окончательное разрешение данного вопроса будет возможным лишь тогда, когда мировая медицинская наука полностью познает человека и ответит на вопросы «Что такое жизнь?», «Что такое смерть?».

А пока в силе остаются слова великого философа древнего мира Конфуция: «Не зная, что такое жизнь, можно ли знать, что такое смерть?». И действительно, на сегодняшний день, нет науки «виталогии» (науки о жизни), как и далеко не разрешены все вопросы «танатологии» (науки о смерти).

[1] Малиновский А. Имеет ли человек право на смерть? // Рос. юстиция. 2002. № 8. С. 54–55.

[2] Иванов Ю. М., Иванова Н. М. Жизнь по интуиции. Кн. 1. М ., 1994. 168 с.

[3] Рекомендации № 14/8 (1999) о защите прав человека и достоинства терминальных больных и умирающих. Одобрены 25 июня 1999 г . Парламентской ассамблеей Совета Европы // Проблема прав тяжелобольных и умирающих в отечественном и зарубежном законодательствах. М., 2002. С. 57.

[4] Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (в ред. ФЗ № 122-ФЗ от 22.08.2004 г.) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. С. 1318.

[5] Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 27 января 1999 г . № 3571-II ГД о проекте Федерального Закона «О здравоохранении в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1999. № 6. С. 813.

[6] Уголовный кодекс Российской Федерации. Ростов н/Д., 2004. 160 с.

[7] Церковно-общественный совет по биомедицинской этике: Заявление «О современных тенденциях легализации эвтаназии»// Екатеринбург, 1999. Православная газета. 1999. Май.

[8] Новоселов В. П. Профессиональная деятельность работников здравоохранения: Ответственность, права, правовая защищенность. Новосибирск, 2001. 312 с.

[9] Акопов В. И., Бова А. А. Юридические основы деятельности врача/ Учебно-методическое пособие для студентов вузов. М., 1997. 256 с.

[10] Биомедицинская этика / под ред. В. И. Покровского. М., 1997. 538 с.

[11] Новоселов В. П. Указ. соч.

[12] Новоселов В. П. Указ. соч.; Грандо А. А. Врачебная этика и медицинская деонтология. Киев, 1998. 190 с., Малеина М. Н. Человек и медицина в современном праве: учеб. и практ. пособие. М., 1995, 171 с.; Сергеев Ю. Д. Правовые и моральные аспекты эвтаназии // Право и мораль. М., 1998. 36 с.

[13] Эльнштейн Н. В. Медицина и время. Таллинн, 1990. 211 с.

Право на смерть

Александр Подрабинек: Право на жизнь неоспоримо. Это право защищают законы, кажется, любой страны. Уж не говоря о международных.

Между тем, иногда жизнь становится невыносимой. Тогда люди решаются сами поставить точку.

И тут они могут столкнуться с некоторыми проблемами. Они имеют право на жизнь. А имеют ли они право на смерть?

Общественная мораль считает жизнь высшей ценностью. Иногда это входит в трудноразрешимое противоречие с ценностями свободы. В том числе, свободой выбора между жизнью и смертью.

Добровольный уход из жизни общество в лучшем случае осуждает, в худшем – считает преступлением. Это самый яркий пример преступления без потерпевшего: единственная его жертва – сам преступник.

Самоубийство существует, вероятно, столько же, сколько само человеческое общество. Возможно даже, что такой способ разрешения проблем присущ не только человеку.

Кто не помнит рассказ для детей Льва Толстого о собачке, которую подсадили в клетку ко льву, и лев отказался ее кушать, а наоборот, очень крепко с ней подружился? Лев умер от горя через неделю после того, как собачка издохла.

Конечно, это всего лишь литература, художественный вымысел. Серьезные ученые считают, что самоубийство как осознанный акт присуще только человеку.

Говорит член-корреспондент Российской академии наук, доктор биологических наук Илья Захаров.

Илья Захаров: По моему мнению, среди животных самоубийств нет. Существует классическая легенда, что если поджаривать скорпиона, то он, чтобы не мучиться, себя ужалит. Но это легенды. Действительно, он корчится, но не делает попытки себя жалить. Поэтому я написал, что с первым самоубийством завершилась эволюция и началась история. То есть мое мнение, что самоубийство у людей возможно как сознательный акт, как сбой какой-то программы. Когда кит теряет ориентировку и выбрасывается на берег, он сам себя убивает, но это, вероятно, не является сколько-нибудь сознательным актом.

Александр Подрабинек: В животном мире не существует законов и ответственности. Зато в человеческом сообществе их в избытке.

Как это ни странно звучит, но самоубийство в некоторых странах наказуемо. Ну, разумеется, неудавшееся самоубийство.

Диктор: Воинский артикул Петра I предусматривал ответственность за попытку самоубийства.

В Великобритании с XIII века до 1961 года самоубийство считалось преступлением. Если самоубийца выживал, его могли посадить в тюрьму. Если самоубийство удавалось, то имущество семьи покойного могло быть конфисковано в пользу короны.

В Ирландии самоубийство считалось уголовным преступлением до 1993 года.

В Индии и Сингапуре до настоящего времени действуют законы, согласно которым попытка самоубийства наказывается лишением свободы на срок до одного года.

Александр Подрабинек: Уголовные репрессии за попытку самоубийства, с одной стороны, свидетельствуют о жестком неприятии государством идеи личной свободы, а с другой, иллюстрируют отношение государства к гражданам, как к собственности.

Не зря же в Англии имущество семьи самоубийцы отбирали в пользу монарха. Сбежал налогоплательщик от своих обязанностей, так пусть хоть какая-та компенсация достанется государству!

Какие еще могут быть причины для осуждения самоубийства? Слово адвокату Вадиму Клювганту.

Вадим Клювгант: Сам человек все-таки, наверное, может распорядиться своей жизнью, в том числе и принять решение о ее прекращении в силу каких-то обстоятельств. Как тут можно наказывать, если эта попытка оказалась неудачной? Я могу теоретически себе представить это только с позиции религии, которая осуждает этот как грех. Соответственно, если это клерикальное государство, где религиозные каноны являются доминирующими, тогда, может быть, объяснимо (я не говорю – оправдано, но объяснимо) введение ответственности за нарушение этой заповеди. В светском государстве, в светском обществе мне трудно себе представить обоснованность такой ответственности.

Александр Подрабинек: Обосновать такую ответственность действительно трудно, но при некоторой склонности к демагогии можно. Изворотливое российское правосудие приравнивает, например, самоубийство к экстремизму.

В 2011 году Бабушкинский суд Москвы осудил на год условно молодого человека за найденную у него листовку «Убей в себе раба!»

Эксперты со стороны обвинения нашли в этом лозунге призыв к самоубийству. Они расценили его как «призыв к насилию над самим собой» и, следовательно, экстремизм.

Это, конечно, из серии судебных анекдотов, впрочем, не столько смешных, сколько грустных.

Настоящее самоубийство – печальный итог не прожитой до конца жизни. Оставим осуждение самоубийц моралистам, церковникам и сборщикам налогов. У них на то есть свои причины.

Самоубийство часто связывают с психическими заболеваниями и состоянием невменяемости. Действительно, суицид – один из исходов многих душевных болезней. Но это не исключительный признак психического нездоровья. Самоубийством кончали и многие психически здоровые люди. Среди них были люди выдающиеся, которых помнят потомки, которым ставят памятники.

Илья Захаров: Москва, наверное, единственный город в мире, где есть несколько памятников самоубийцам (я думаю, пяти памятников самоубийцам ни в каком другом городе нет) – Есенин, Маяковский, Цветаева, Фадеев и Радищев.

Александр Подрабинек: Среди других известных писателей и поэтов, покончивших жизнь самоубийством, – Всеволод Гаршин, Джек Лондон, Николай Успенский, Эрнест Хемингуэй, Стефан Цвейг.

Сделанный ими в конце жизни драматический выбор никак не свидетельствует ни об их душевном нездоровье, ни об интеллектуальном упадке или стремлении нанести урон окружающим.

По данным Всемирной организации здравоохранения, в мире каждые 40 секунд кто-то кончает жизнь самоубийством. Ежегодно совершается более 800 тысяч самоубийств.

Среди причин смерти молодых людей в возрасте от 15 до 29 лет самоубийства по всему миру занимают второе место. В США добровольно уходит из жизни больше людей, чем гибнет в автомобильных катастрофах.

Россия находится в лидерах по числу самоубийств. Около 60 тысяч человек ежегодно сводят счеты с жизнью. Больше от самоубийств погибает только в Китае.

Картина, что и говорить, безрадостная. Абсолютного решения проблемы, по-видимому, не существует. Человечеству вряд ли когда-нибудь удастся избавиться от несчастной любви, мизантропии или чувства одиночества.

Тем не менее, уровень самоубийств можно было бы существенно снизить, сведя на нет социальные мотивы суицида – нищету, безработицу, беззащитность, дурное здравоохранение. Это тяжелая и долгая работа для очень внимательного к своим гражданам государства. Гораздо проще считать самоубийц психически больными людьми или безнадежно асоциальными личностями. Гораздо проще идти по пути запретов.

Один из практикуемых запретов – запрет на эвтаназию. Право человека добровольно уйти из жизни сталкивается с противодействием закона.

Речь идет о людях, которые в силу своего болезненного состояния не могут сами покончить с жизнью. Как правило, это безнадежно больные: онкологические, полностью парализованные, перенесшие тяжелые травмы и ампутации.

Они не видят своего будущего. Они устали от боли и беспомощности. Они не хотят быть обузой для своих близких. Они просят о смерти. Просят врачей, которые призваны облегчить страдания больного.

На самом деле это совсем не простая проблема. Как в целом врачебное сообщество относятся к эвтаназии? Об этом – член-корреспондент Российской Академии наук, представитель России в Комитете по биоэтике при Совете Европы профессор Борис Юдин.

Борис Юдин: Если говорить о России, то в целом позиция по отношению к эвтаназии негативная. Но на практике – это не афишируется, это некоторый профессиональный секрет – в каких-то случаях приходится реально способствовать уходу человека из этого мира.

Александр Подрабинек: Проблема эвтаназии находится на стыке медицины и права. С точки зрения юриста, трудноразрешимых правовых проблем здесь нет.

Вадим Клювгант: На мой взгляд, в проблеме эвтаназии, сложнейшей комплексной проблеме, правовая составляющая не является главной. Как прописать процедуру, если общество готово ее допустить – это технический вопрос. И уже не технический, а сущностный вопрос – допустимо ли это в принципе. Это вопрос нравственности, общественной морали.

Разные общества в разных странах подходят к этому по-разному, подчас полярно. У нас, как мы знаем, это не допускается, во многих европейских странах допускается, в каких-то странах допускается в больших объемах при меньшем количестве условий, в других очень жестко оговорено условиями.

Мое мнение заключается в том, что право на жизнь – это неотъемлемое право человека; соответственно, человек вправе распоряжаться, реализовывать ли это право и в таких крайних формах в самых крайних случаях. Другой вопрос, что законодательство должно быть устроено таким образом, чтобы исключались возможности манипулирования извне в отношении этого критического решения, которое принимает человек.

Александр Подрабинек: Если правовая проблема решается с помощью качественной юридической техники, то врачи, которых просят об эвтаназии, сталкиваются с настоящей моральной дилеммой: спасать жизнь больного или избавить его от страданий, а заодно и жизни?

Что для врача важнее? В чем, прежде всего, состоит врачебный долг? Как все это соотносится с клятвой Гиппократа, которую приносят будущие врачи?

Борис Юдин: Во всей этой теме эвтаназии самая большая проблема – выбор врача: либо бороться за продление жизни, либо облегчить состояние пациента. Достаточно распространенная форма эвтаназии – это когда дают болеутоляющие в сверхсильной дозе: с одной стороны это снимает боль, а с другой, ускоряет уход.

Смотрите так же:  Налог на проценты по депозиту 2019

Александр Подрабинек: Проблема допустимости эвтаназии – не новая. Еще две с половиной тысячи лет назад ее обозначил основоположник научной медицины Гиппократ.

В составленной им клятве врача говорится:

«Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости».

На первое место Гиппократ ставит «выгоду больных».

Но вслед за этим он выступает как противник эвтаназии:

«Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла».

Вполне определенное отношение к эвтаназии.

Впрочем, Гиппократ не видел здесь моральной дилеммы. Врачебный долг понимался тогда немного по-другому. Это сейчас врачи считают своей обязанностью бороться за жизнь пациента до конца.

Борис Юдин: Эта проблема встала совершенно по-новому в XIX веке, когда возникла такая практика, что врач до последнего вздоха пациента должен бороться за его жизнь. Во времена Гиппократа такого не было, и он сам учил находить знаки смерти. Когда врач видит такие знаки, он, что называется, умывает руки и уходит. Это даже этически считалось неприемлемым, чтобы врач до конца жизни боролся за пациента.

Но в XIX веке начала развиваться медицинская наука, и зона между нормальной жизнью и уходом в другой мир стала интенсивно обживаться врачами. Это, с одной стороны, привело к практикам борьбы за спасение и продление жизни – здесь нет необходимости говорить, насколько много сделала медицина в этом отношении.

С другой стороны, проблема впервые возникла остро. Скажем, Френсис Бэкон, который писал про эвтаназию, говорил, что у медицины есть такой недостаток, что она занимается только живыми, а не занимается умирающими. Но тогда это был только призыв, а реально это началось в XIX веке.

Александр Подрабинек: Моральные дилеммы стояли перед врачами и тысячи лет назад. Поводы были другими, но решения иногда были похожи на современные. Гиппократ был категорическим противником полостных операций, что отражено в клятве врача:

«Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом».

Он считал, что полостные операции – не врачебное дело.

Со времен Гиппократа медицина довольно сильно изменилась и усовершенствовалась. Удаление камней из печени и почек – неотъемлемая часть современной хирургии, равно как и медицинский аборт, который ни один врач, следуя клятве Гиппократа, делать ни в коем случае не должен.

Но ценность наставлений «отца медицины» в том, что, не отрицая необходимости сечения, Гиппократ отсылает за решением этой проблемы к другим людям – тем, которые «занимаются этим делом». Не медицинским делом, по мнению Гиппократа.

Таков же путь решения и в случае с эвтаназией. Есть врачебный долг и пафос профессии, которые не могут быть нарушены. Врач не должен нести больным смерть. Это противоречит духу медицинской профессии.

Эвтаназию должны осуществлять те, кто, по выражению Гиппократа, «занимается этим делом».

Борис Юдин: В Штатах лет 20-25 назад была дискуссия по поводу эвтаназии, и предлагали такие законы, которые позволяли бы врачу способствовать самоубийству, уходу из жизни. Американская медицинская ассоциация выступила с таким лозунгом: «врачи – не палачи». Вы хотите, чтобы врачи занимались вот этим, но нет, мы не будем этим заниматься, тогда готовьте для этого палачей.

Александр Подрабинек: В некоторых странах эвтаназия разрешена. Она легализована в Нидерландах, Бельгии, Канаде, некоторых штатах США.

Несмотря на легализацию, существуют некоторые ограничения. Например, в Канаде воспользоваться правом на эвтаназию могут только ее граждане и только психически здоровые люди старше 18 лет. И не просто люди, пожелавшие распрощаться с жизнью, а только страдающие от неизлечимых болезней или получившие травмы, от которых неминуемо наступит смерть.

В июне этого года эвтаназия была легализована в Канаде. А в сентябре правом на эвтаназию воспользовался известный в Канаде 81-летний писатель Уильям Патрик Кинселла.

Эвтаназию осуществляют врачи. Столкновение двух профессиональных догм – это спасение жизни и избавление от страданий – может ввергнуть добросовестных врачей в состояние когнитивного диссонанса, когда правильное решение выбрать невозможно.

Такой выбор трудно сделать даже в отношении близкого врачу человека. Хотя такие примеры известны.

Знаменитый психоаналитик Зигмунд Фрейд, будучи тяжело больным, попросил своего лечащего врача об эвтаназии. Он напомнил ему о данном ранее обещании помочь умереть. Доктор Макс Шур ввел больному смертельную дозу морфия, после чего Фрейд умер.

В России эвтаназия запрещена. Горячих дискуссий по этому поводу не слышно, что, впрочем, не мешает обычным людям, не специалистам в этой области иметь свое собственное мнение.

Если безнадежно больной человек хочет уйти из жизни, но сам не в состоянии это сделать, может ли врач помочь ему в этом? На вопрос Радио Свобода отвечают москвичи.

– Нет, я верующий человек, поэтому считаю, что на все воля Бога. Если человек здесь и ему тяжело, значит, он за что-то несет свои муки, значит, ему это надо.

– Нет, врача посадят. Если принять закон о разрешении эвтаназии, то будут злоупотребления. Поэтому, чтобы не было злоупотреблений, лучше эвтаназию не разрешать.

– Я полагаю, что психически нормальный человек в состоянии сам решить, что ему делать со своей жизнью, если это не какие-то врачебные инсинуации, а эвтаназия, нормальная врачебная практика.

– Если он одинокий, я думаю, наверное, могут, потому что человек мучается.

– Я думаю, при определенных обстоятельствах можно. Допустим, онкологические заболевания, какие-то особенные психические расстройства.

– Сейчас изобретено очень много таких лекарств, которые искусственно поддерживают жизнь человека. Поэтому, мне кажется, ему нужно предоставить возможность естественным образом уйти из жизни, не заставляя дальше мучиться.

– Так или иначе, это убийство человека. Как это по морально-этическим соображениям? По моим – плохо. С другой стороны, у моей приятельницы коллега ушел из жизни самостоятельно, просто выпрыгнул из окна, потому что, к сожалению, он был болен и не было лекарств.

– Когда человек безнадежно болен, скорее всего, он не может отдавать себе отчет. Решать должен не врач, а близкие люди, которые могут более адекватно оценить ситуацию. Я вообще не сторонник эвтаназии, потому что сегодня он больной, а завтра будут лекарства, кто его знает…

– Я буду на стороне тех, кто за это.

– Да. Потому что больной человек сам не может… Кто тогда может?

Александр Подрабинек: Есть ли реальные основания ограничивать тяжелобольных людей в праве на смерть? Должна ли быть разрешена эвтаназия в России?

Борис Юдин: Это очень сложный вопрос. Я считаю, что не сейчас… Необходимы широкие дискуссии в обществе, чтобы проблему понимали не только врачи. И врачи-то не очень часто это понимают, а тем более рядовой гражданин.

Законов можно напринимать, но здесь есть очень серьезная опасность: если будут приняты эти законы, то сразу начнутся массовые злоупотребления. Ведь достаточно часто бывают ситуации, когда кому-то, третьей стороне выгодно, чтобы человек перестал существовать.

Александр Подрабинек: Вероятно, надо согласиться, что обстоятельства времени и места имеют значение. Возможно, в сегодняшней России, с ее безответственной властью и всесилием криминала не лучшая обстановка для внедрения в практику эвтаназии.

Борис Юдин: Учитывая юридическую практику, которая существует в нашей стране, я бы побоялся. Еще в начале ХХ века наш знаменитый юрист Анатолий Кони выступал в защиту эвтаназии. Тогда в России было движение в защиту эвтаназии под названием «Утоли мои печали». Кони формулировал требования – на самом деле они и сегодня релевантны, но выполнить их не очень просто. Это не так, что кто-то решил – и вперед…

Александр Подрабинек: И в то же время, ясно, что в принципе эвтаназия имеет право на существование. Государство и закон не смеют отбирать у человека право на собственный выбор – жить или умирать.

Отбирая у человека право распоряжаться собственной жизнью, государство на этом не останавливается. Некоторых людей оно приговаривает к принудительному лечению.

Это логично: если закон запрещает добровольный уход из жизни, то почему надо разрешать добровольный отказ от лечения?

В некоторых случаях та или иная мера принуждения разумна и оправдана – например, когда дело касается карантина в случаях опасных эпидемиологических заболеваний. Или в случаях острого психического расстройства, когда душевнобольной представляет реальную угрозу для окружающих.

Но каким разумным и правовым образом можно объяснить принудительное лечение от алкоголизма или наркомании? Эти люди представляют угрозу только для собственного здоровья, и это их ответственный выбор. Все прочие угрозы, иногда сопутствующие наркомании и алкоголизму, регулируются уголовным законодательством.

Еще большее недоумение вызывает давление власти на Свидетелей Иеговы, которые по религиозным соображениям отказываются от переливания крови. Не будем вдаваться в обсуждение религиозных догм. Просто констатируем, что такова воля разумного взрослого человека.

Все гораздо сложнее, когда дело касается больных детей, приверженцев этого религиозного течения.

Борис Юдин: В большинстве стран мира приоритетом все же является благо ребенка. В Штатах бывали ситуации, когда иеговисты отказывались от переливания крови больным детям, и принимались судебные решения в пользу детей, чтобы делать им переливание крови. От коллег в Хорватии я знаю, что там достаточно сильное движение, которое отстаивает такой принцип: решающее право принадлежит родителям.

Александр Подрабинек: Вопрос об ответственности за свою жизнь неизмеримо усложняется, когда речь идет о недееспособных или ограниченно недееспособных людях.

Здесь не всегда и не все могут сделать правильный выбор. Да и, собственно говоря, правильный – с чьей точки зрения?

Борис Юдин: Здесь, я думаю, правильное решение – это интересы и благо ребенка. Если следовать такому решению родителей, то это имеет необратимые для ребенка последствия. Конечно, это непростой вопрос. Я считаю, что здесь надо идти вопреки воле родителей.

Александр Подрабинек: Решение за других – большая ответственность. Злоупотребления могут быть с любой стороны.

Лидер движения за национальную независимость Индии Махатма Ганди не доверял европейской медицине, предпочитая ей народную.

В 1944 году его жена Кастурба в возрасте 74 лет заболела пневмонией. Сыновья предложили лечить её пенициллином, но Ганди воспротивился, разрешив применять только традиционные индусские методы – в частности, обтирание водой из Ганга. Ганди объяснял, что судьба его жены находится в руках Бога, который испытывает его веру. И Ганди выдержал испытание. Правда, жена его через несколько дней умерла.

Спустя полтора месяца Ганди заболел малярией и три недели лечился также традиционными индусскими методами. Лечение не помогало. Такого тяжелого испытания его вера не выдержала. Он прислушался к рекомендациям современной медицины, стал принимать хинин и быстро выздоровел. Вероятно, он пожертвовал принципами, осознавая какую огромную потерю понесет Индия, если умрет он – вдохновитель движения за независимость и организатор всех индийских побед.

Каждый сам выбирает, жить ему или умирать. И чем платить за жизнь или смерть. Худо, когда этот выбор кто-то делает за других.

Право на смерть не зафиксировано в качестве фундаментального права человека. Оно не упоминается в международных правозащитных документах – декларациях, конвенциях, пактах.

Но это не значит, что его не существует в повседневной жизни. С реализацией этого права приходится сталкиваться заключенным.

Приговоренных к смертной казни в советских тюрьмах содержали так, чтобы была исключена любая попытка самоубийства. Человек не может сам уйти из жизни – его непременно должно убить по приговору суда собственное государство.

Заключенные, объявляющие голодовку, подвергаются принудительному кормлению. Тюремная власть может уморить заключенного голодом, замучить пытками или убить при необходимости. Но это всегда будет выбор власти, а не заключенного.

Таковы правила. Жизнь зэка не принадлежит ему, она принадлежит тюремной системе.

Также и в архаичных, консервативных странах или диктатурах тюремного типа и авторитарных режимах власти считают, что человек не волен самостоятельно распоряжаться своей жизнью и смертью.

Он принадлежит государству, а закон строго стоит на охране государственного имущества.

108shagov.ru. Все права защищены. 2019