Иван грозный взятки

Русская взятка от Ивана Грозного до наших дней

Взяточничество осуждалось еще в Ветхом Завете: «Горе тем, которые за подарки оправдывают виновного и правого лишают законного». С тех пор с любителями «подарков» боролись во все времена и во всех странах. «Труд» решил вспомнить, как это делалось на Руси, и понять, почему же до сих пор в таких войнах побеждала взятка.

Взятка как юридический термин («посул») появилась на Руси в XIV веке. Первый законодательный акт, запрещающий получать вознаграждение при ведении судебных дел, вышел в 1497 году. Сколько средневековых «оборотней в погонах» было тогда уволено из «органов», неизвестно. Но явно не все: именно началом XVI века датируются пословицы «Всяк подъячий любит калач горячий», «Земля любит навоз, а воевода принос», «Судьям то и полезно, что в карман полезло», «В суд ногой — в карман рукой».

Петровская веревка

Первым борцом с коррупцией на Руси был Иван Грозный. Летописи фиксировали, что при нем многие слуги государевы «от своего стяжания лишились живота и вотчин». Одной из причин введения на Руси опричнины, видимо, была попытка справиться с тотальной коррупцией госаппарата Московии. Попытка провалилась: опричники стали брать еще больше.

Следующую попытку обуздать взяточников предпринял Петр I. Он ввел нормативный акт, согласно которому лицу, заявившему на коррумпированного чиновника, доставалось все движимое и недвижимое имущество этого должностного лица, а в случае если это сделает достойный гражданин, то и чин. При Петре был повешен взяточник — губернатор Сибири Матвей Гагарин, из 23 сенаторов того времени более половины побывали под следствием. Но и это не дало ожидаемого эффекта. Сам светлейший князь Меншиков, правая рука императора, брал подношения направо и налево. В сердцах Петр пригрозил птенцам гнезда своего: «Каждый, кто украдет у казны лишь столько, чтобы купить веревку, будет на ней повешен». На что генерал-прокурор граф Ягужинский ответил: «Все мы воруем, только один больше и приметнее, чем другой». Видимо, царь ему поверил, ибо до конца жизни охладел к борьбе с коррупцией.

Если при Петре чиновники боялись, но брали, то в последовавший за его царствием «бабий век» брали без страха. Но все же расцвет взятки как социального явления пришелся на XIX век. Именно тогда в русском языке у этого слова появилось почти столько же синонимов, сколько терминов, обозначающих снег, в эскимосском: «бакшиш», «хабар», «магарыч», «мзда», «корм», «добыча», «подарок», «детишкам на молочишко», «барашек в бумажке», «записка от князя Хованского», а у слова «взяточничество» — «любостяжательность», «лихоимство», «сребролакомство».

Должностные лица брали продуктами, мехами, крепостными, деньгами, услугами. Давать взятки вынуждены были и высшие чиновники империи. Так, при Александре II министр юстиции граф Панин, чтобы ускорить дело о регистрации имущественной записи в пользу своей дочери, вынужден был «подмазать» кого следует. Самое интересное, что он поручил столь деликатное дело своему подчиненному, да не какому-нибудь , а директору департамента полиции.

Брать взятки продолжали и в государстве победившего пролетариата. Уже в 1918 году в большевистской России появился декрет «О взяточничестве», грозивший наказанием от пяти лет лишения свободы до высшей меры с конфискацией имущества. В 1922-м общее число осужденных за взяточничество в два раза превышало число осужденных за государственные преступления. Виртуозности советских чиновников могла позавидовать и старая бюрократическая гвардия. Так, Самарский губернский лесной отдел в 1925–1926 годах умудрился сдать частникам в аренду подведомственные поляны под «выращивание травы и сенокошение». Свои действия организаторы этой аферы объяснили тем, что работа их тяжела, а ставки мизерны.

Даже при сталинском закручивании гаек взяточничество никуда не делось. В 1944-м чекисты информировали руководство страны: «10 октября с. г. УНКВД Ворошиловградской области арестовано 5 работников Ворошиловградского горвоенкомата: Эти лица выдавали фиктивные свидетельства о болезни военнообязанным и освобождали их вовсе или на длительные сроки от службы в Красной Армии, получая за это взятки от двух до десяти тысяч рублей». То же — в Ставропольском крае, Самаркандской и Западно-Казахстанской областях, только в последней брали «большим количеством продуктов».

Расцвет советского взяточничества пришелся на эпоху Брежнева. В 1960-е пост районного прокурора стоил от 30 тысяч рублей, место республиканского министра торговли — от 250 до 300 тысяч, взятка за поступление в мединститут доходила до 10 тысяч рублей.

В чуть более поздние времена механизмы взяточничества были встроены в тогдашнюю вертикаль власти, заменяя подвинутые в ожидании наступления коммунизма товарно-денежные отношения. Например, директора крупных заводов были вынуждены «подмазывать» чиновников соответствующих министерств только для того, чтобы вовремя получить сырье или оборудование для своих предприятий. Именно по этой причине не раз предпринимавшиеся попытки привести хозяйственную жизнь страны в соответствие с советской Конституцией заканчивались ничем. Андроповская чистка рядов и вовсе нанесла по системе узаконенных взяток такой удар, от которого СССР так и не оправился.

Взятка, как нетрудно догадаться, пережила Советский Союз. Она и сейчас чувствует себя настолько хорошо, что коррупционный рынок России оценивается некоторыми исследователями в десятки триллионов рублей.

На нашем сайте действуют правила поведения, которые мы настоятельно просим соблюдать. В комментариях запрещены:

  • ненормативная лексика
  • призывы к насилию, оскорбления на национальной почве
  • оскорбления авторов материалов, других пользователей сайта
  • реклама, ссылки на иные ресурсы, телефоны и другие контакты

Редакция не занимается проверкой контактов, расценивая их как априори вредные для других пользователей. Сообщения с перечисленными нарушениями удаляются модератором. Также мы уведомляем, что редакция не несет ответственности за содержание комментариев, даже если позиция пользователей не совпадает с мнением редакции

Коррупция власти

Пока борьба со взятками, хоть президент и бросил всех на антикоррупционные баррикады, в России ведется безуспешно.

Взяточничество осуждалось еще в Ветхом Завете: «Горе тем, которые за подарки оправдывают виновного и правого лишают законного». С тех пор с любителями «подарков» боролись во все времена и во всех странах. «Труд» решил вспомнить, как это делалось на Руси, и понять, почему же до сих пор в таких войнах побеждала взятка.

Взятка как юридический термин («посул») появилась на Руси в XIV веке. Первый законодательный акт, запрещающий получать вознаграждение при ведении судебных дел, вышел в 1497 году. Сколько средневековых «оборотней в погонах» было тогда уволено из «органов», неизвестно. Но явно не все: именно началом XVI века датируются пословицы «Всяк подъячий любит калач горячий», «Земля любит навоз, а воевода принос», «Судьям то и полезно, что в карман полезло», «В суд ногой — в карман рукой».

Первым борцом с коррупцией на Руси был Иван Грозный. Летописи фиксировали, что при нем многие слуги государевы «от своего стяжания лишились живота и вотчин». Одной из причин введения на Руси опричнины, видимо, была попытка справиться с тотальной коррупцией госаппарата Московии. Попытка провалилась: опричники стали брать еще больше.

Следующую попытку обуздать взяточников предпринял Петр I. Он ввел нормативный акт, согласно которому лицу, заявившему на коррумпированного чиновника, доставалось все движимое и недвижимое имущество этого должностного лица, а в случае если это сделает достойный гражданин, то и чин. При Петре был повешен взяточник — губернатор Сибири Матвей Гагарин, из 23 сенаторов того времени более половины побывали под следствием. Но и это не дало ожидаемого эффекта. Сам светлейший князь Меншиков, правая рука императора, брал подношения направо и налево. В сердцах Петр пригрозил птенцам гнезда своего: «Каждый, кто украдет у казны лишь столько, чтобы купить веревку, будет на ней повешен». На что генерал-прокурор граф Ягужинский ответил: «Все мы воруем, только один больше и приметнее, чем другой». Видимо, царь ему поверил, ибо до конца жизни охладел к борьбе с коррупцией.

Если при Петре чиновники боялись, но брали, то в последовавший за его царствием «бабий век» брали без страха. Но все же расцвет взятки как социального явления пришелся на XIX век. Именно тогда в русском языке у этого слова появилось почти столько же синонимов, сколько терминов, обозначающих снег, в эскимосском: «бакшиш», «хабар», «магарыч», «мзда», «корм», «добыча», «подарок», «детишкам на молочишко», «барашек в бумажке», «записка от князя Хованского», а у слова «взяточничество» — «любостяжательность», «лихоимство», «сребролакомство».

Должностные лица брали продуктами, мехами, крепостными, деньгами, услугами. Давать взятки вынуждены были и высшие чиновники империи. Так, при Александре II министр юстиции граф Панин, чтобы ускорить дело о регистрации имущественной записи в пользу своей дочери, вынужден был «подмазать» кого следует. Самое интересное, что он поручил столь деликатное дело своему подчиненному, да не какому-нибудь, а директору департамента полиции.

Брать взятки продолжали и в государстве победившего пролетариата. Уже в 1918 году в большевистской России появился декрет «О взяточничестве», грозивший наказанием от пяти лет лишения свободы до высшей меры с конфискацией имущества. В 1922-м общее число осужденных за взяточничество в два раза превышало число осужденных за государственные преступления. Виртуозности советских чиновников могла позавидовать и старая бюрократическая гвардия. Так, Самарский губернский лесной отдел в 1925–1926 годах умудрился сдать частникам в аренду подведомственные поляны под «выращивание травы и сенокошение». Свои действия организаторы этой аферы объяснили тем, что работа их тяжела, а ставки мизерны.

Даже при сталинском закручивании гаек взяточничество никуда не делось. В 1944-м чекисты информировали руководство страны: «10 октября с. г. УНКВД Ворошиловградской области арестовано 5 работников Ворошиловградского горвоенкомата: Эти лица выдавали фиктивные свидетельства о болезни военнообязанным и освобождали их вовсе или на длительные сроки от службы в Красной Армии, получая за это взятки от двух до десяти тысяч рублей». То же — в Ставропольском крае, Самаркандской и Западно-Казахстанской областях, только в последней брали «большим количеством продуктов».

Расцвет советского взяточничества пришелся на эпоху Брежнева. В 1960-е пост районного прокурора стоил от 30 тысяч рублей, место республиканского министра торговли — от 250 до 300 тысяч, взятка за поступление в мединститут доходила до 10 тысяч рублей.

В чуть более поздние времена механизмы взяточничества были встроены в тогдашнюю вертикаль власти, заменяя подвинутые в ожидании наступления коммунизма товарно-денежные отношения. Например, директора крупных заводов были вынуждены «подмазывать» чиновников соответствующих министерств только для того, чтобы вовремя получить сырье или оборудование для своих предприятий. Именно по этой причине не раз предпринимавшиеся попытки привести хозяйственную жизнь страны в соответствие с советской Конституцией заканчивались ничем. Андроповская чистка рядов и вовсе нанесла по системе узаконенных взяток такой удар, от которого СССР так и не оправился.

Взятка, как нетрудно догадаться, пережила Советский Союз. Она и сейчас чувствует себя настолько хорошо, что коррупционный рынок России оценивается некоторыми исследователями в десятки триллионов рублей.

Иван Васильевич и его профессия

«Лента.ру» продолжает изучать «сложные вопросы» истории России, выделенные в ходе подготовки единого школьного учебника отечественной истории. Под номером пять значится вопрос о личности Ивана Грозного и его роли в истории страны. Полностью соглашаясь с утверждением, что Иван IV — фигура противоречивая, мы решили рассмотреть лишь одно из направлений его реформаторской деятельности: судебную реформу, сопровождавшуюся распространением пыток, широким применением смертной казни и массовыми репрессиями.

Пытки как вид наказания (зачастую заканчивающегося смертью), средство устрашения или способ получения информации известны с древнейших времен. Если зарождение пытки связывают с ритуальными религиозными практиками и военными обычаями, то по мере политического развития социума истязания инкорпорируются в судебную систему. Установление единоличной формы правления зачастую приводило к тому, что к жестоким нравам общества добавлялась личная жестокость (и изобретательность) правителя — таких примеров только европейская история знает десятки: от римских императоров Нерона и Калигулы до валашского князя Влада III и русской императрицы Анны Иоанновны.

Почетное место в списке самых жестоких правителей в истории занимает и царь Иван Грозный. Несмотря на то, что доивановская история нашей страны не знает недостатка в кровожадных эпизодах (некоторая часть из них по традиции описывается в учебниках для начальной школы), именно при Иване IV пытки принимают в России системный характер. Происходит это не столько под влиянием субъективных факторов — особенностей личности царя, сколько в силу объективных причин — завершения формирования к XVI веку централизованного русского государства.

Материалы по теме

Россия ― родина слонов

Житие благоверного супермена

А все ж татары поприятней

Исследователи и потомки наделили Ивана Грозного множеством характеристик, большей частью нелестных. Историки спорят о том, что толкало государя на те или иные поступки, однако два факта кажутся непреложными: царь Иван был, во-первых, человеком жестоким и, во-вторых, деспотичным — эталонным самодержавным правителем, не знавшим и не признававшим другой власти, кроме собственной. Так что приписываемое Грозному знаменитое изречение: «Жаловать есь мы своих холопов вольны, а и казнить вольны же», — не следует воспринимать буквально: под «холопами» понималось все государство.

Именно при Иване Грозном в обиход начинает вводиться понятие «государева (государственного) преступления». Соответствующее определение в законодательстве появится лишь столетием позже (в Соборном уложении 1649 года), но возникновение понятия преступления против государства, или попросту политического преступления, принято относить ко времени царствования Ивана IV. А вслед за понятием появляется и система политического сыска — которая просуществовала в нашей стране до конца XX века, а по мнению некоторых исследователей, продолжает существовать до сих пор (подробнее об этом можно прочитать, например, в книге Е.В. Анисимова «Русская пытка»).

В Европе позднего Средневековья и Нового времени применение истязаний увязывается с развитием розыскной (инквизиционной) формы уголовного процесса. Характерные для нее черты — отсутствие прав у обвиняемого, сращивание следствия, суда и отправления правосудия. Следствие при такой форме процесса нацелено на сбор формальных доказательств вины, наиболее совершенным (неоспоримым) из которых считается признание обвиняемого. Нетрудно понять, что такие правила игры способствуют совершенствованию самых жестоких методов получения признательных показаний.

Смотрите так же:  Договор займа между физическими лицами образец 2019 бесплатно

Подобная система сложилась и в России. Судебник Ивана Грозного (1550 год) существенно ограничил распространенный ранее метод решения споров и запутанных дел путем боевого поединка спорящих сторон. А с появлением тайной полиции (опричнины, 1565 год) была выстроена система розыска, дознания и казни, опиравшаяся на намеренное причинение страданий обвиняемым. Истязания применялись и как способ получения признания, и как вид тяжелого наказания за совершенное преступление.

Одним из распространенных способов получения информации стал «роспрос под дыбой» (это приспособление известно в России еще с XIV века). Как правило, жертву «расспрашивали с увещеванием и угрозами» и лишь потом подвешивали на дыбу, часто привязывая к ногам дополнительный груз. После этого к подозреваемому применялись различные пытки — от битья кнутом до жжения огнем.

К этим же временам восходят некоторые русские поговорки, позволяющие узнать, какими еще способами можно было получить признание. К примеру, выражение «подлинная правда» происходит от процедуры битья допрашиваемого просмоленным кнутом-подлинником. Выражения «рассказать подноготную» и «в ногах правды нет», также отсылающие к пыткам, восходят, скорее всего, ко временам более давним. Впрочем, нет оснований полагать, что запускание игл или гвоздей под ногти рук и ног не практиковалось и во времена Ивана IV.

Для обвиняемых, признавших вину в ходе описанных процедур, были определены различные наказания — в зависимости от тяжести совершенного преступления. Практиковалась, в частности, ссылка, в том числе и на каторжные работы (при Иване Грозном местами ссылки чаще всего служили Урал и другие окраины европейской России; первая ссылка в Сибирь считается делом рук Бориса Годунова, который отправил в Пелымский острог жителей города Углича в связи с убийством царевича Дмитрия). В отношении каторжан одновременно применялись и телесные наказания — к примеру, битье кнутами или палками, «резание носов» — удаление крыльев носа раскаленными или холодными щипцами.

Наказанием за тяжкие уголовные и политические преступления была смертная казнь. Перечень преступлений, караемых смертью, постепенно расширялся предшественниками Ивана Грозного. К примеру, в конце XIV века смертная казнь предусматривалась за кражу, совершенную в третий раз, но не за убийство.

Судебник Ивана III (1497 год) вводил смертную казнь за некоторые виды убийства, разбой, измену, религиозные преступления. Судебник Ивана Грозного сделал смертную казнь одним из самых частых видов наказания. К примеру, при наличии признания обвиняемого, смертью могла караться первая кража («. и скажет на собя сам, ино его казнить смертною казнию»). Отдельные царские указы предписывали казнить за разбой, государственную измену, учинение мятежа, подделку монет. Причем казнь должна была осуществляться публично и сопровождаться пытками.

В царствование Ивана Грозного в России применялись и тривиальные наказания — как например отрубание головы или повешение (за шею, ноги или ребро). Однако эту эпоху принято связывать и с особенно жестокими видами казни. Считается, к примеру, что одним из излюбленных методов казни в те времена было посажение на кол — одно из самых мучительных наказаний: искусство палача состояло в том, чтобы не повредить в процессе жизненно важных органов, и не избавить ненароком осужденного от страданий. Действительно, такое наказание встречалось в XVI веке относительно часто, однако едва ли Иван Грозный отдавал ему специальное предпочтение перед другими видами казни.

Более распространенной формой государственного воздаяния за политические преступление было четвертование — расчленение тела преступника с помощью топора. Если осужденный заслужил к себе гуманное отношение государя, то сперва он лишался головы и только потом — рук и ног. В ином случае казнь осуществлялась в обратной последовательности. Четвертование с помощью лошадей в России не практиковалось.

Вопреки расхожему мнению, при Иване Грозном не практиковалось колесование — переламывание костей с помощью колеса или привязывание к колесу и переламывание конечностей с помощью лома. Этот вид казни, известный еще с Античности, вновь распространился в Западной Европе в XVII веке, а в России первое упоминание о нем относится к 1696 году. Впоследствии колесование широко применялось при Петре I.

Однако Иван Грозный запомнился и тем, что лично определял для осужденных вид казни, часто не предусмотренный устоявшейся практикой тех времен. Дошли сведения о попеременном обливании приговоренных кипятком и ледяной водой; подвешивании вверх ногами и последующем рассечении на части; утоплении в реке, в том числе и как метода массовой казни (такая участь постигла в 1570 году несколько сотен представителей новгородской знати, а годом позже — 80 жен ранее казненных московских дворян). Массовые расправы в период опричнины были явлением нередким. Московские казни 1570-71 годов, когда в городе были убиты тысячи человек, в том числе и бывшие приближенные царя, стали пиком опричного террора.

Ивану Грозному приписывают изобретение заживо варить в котлах подозреваемых в измене. Существуют сведения, что после массовых казней Иван Грозный каждому своему придворному определил день смерти и способ казни: одним приказал отрубить руки, одну ногу и голову, другим же приказывал разрезать живот, потом рубить ноги, руки и голову. Впрочем, ему же приписывают такое изречение: «Чтобы охотиться на зайцев, нужно множество псов, чтобы побеждать врагов — множество воинов; кто же, имея разум, будет без причины казнить своих подданных!»

Другие примеры изобретательности царя дошли до нас в качестве единичных случаев, своеобразных исторических анекдотов. Одной из самых кровавых считается казнь главы иностранного приказа дьяка Ивана Висковатого: в 1570 году царь обвинил его в сговоре с литовским королем и турецким султаном и повелел казнить, привязав к столбу и приказав своим приближенным заживо отрезать от его тела по куску. Опричник Иван Реутов, отрезавший кусок, ставший для Висковатого последним, был обвинен царем в попытке смягчить страдания осужденного. Реутова Иван Грозный тоже приказал казнить, но тот умер от чумы, не дожив до исполнения приговора.

Известны и другие подобные истории: прибивание шапки к голове посла, не успевшего ее снять; своеобразное четвертование дьяка, принявшего взятку в виде жареного гуся, начиненного деньгами; повешение дворянина по фамилии Овцын на одной перекладине с овцой; зашивание осужденного в медвежью шкуру и последующая травля собаками — этой казни подвергся, в частности, новгородский епископ Леонид. О непростых отношениях царя с церковью и ее служителями известно немало. В частности, Ивану Грозному приписывается приказ привязать нескольких монахов к бочке с порохом и взорвать: чтобы сразу отправились на небеса, как ангелы. И несмотря на то, что подобные процедуры при преемниках Ивана IV не прижились, многие заложенные при нем принципы легли в основу судебно-дознавательной системы, существовавшей в России и в куда более просвещенные времена.

Тихоокеанская Россия

Навигация по записям

Иван Грозный за взятки посылал на четвертование, но сегодня такие радикальные меры наказания не приветствуются


Возможно, не все знают, что во всемирном календаре есть такая памятная дата – Международный день борьбы с коррупцией, который отмечается 9 декабря. В этот день в 2003 году была открыта для подписания Конвенция ООН против коррупции. Документ обязывает государства объявить уголовными преступлениями взятки, хищение бюджетных средств и отмывание коррупционных доходов. В числе первых эту Конвенцию подписала Россия. Как в нашем отечестве, конкретнее, в Приморском крае ведётся борьба с этим общественным злом, угрожающем успешному социально-экономическому развитию страны, еженедельник «Аргументы недели. Приморье» в рамках проекта «За порядок без взяток» рассказывает в течение этого года. Напомним, что один из последних материалов был посвящён теме «Что знают о коррупции юные приморцы» (см. номер газеты от 28 сентября 2017). Как оказалось, молодёжь убеждена в необходимости непримиримой борьбы с коррупционными проявлениями, вплоть до самых жёстких и радикальных способов. Но при этом весьма многие выражают сомнения в успехе: «Бороться нужно, но способов нет – это невозможно, поэтому лучше ничего не делать».
Откуда такой пессимизм у молодёжи – наиболее активной, передовой, прогрессивной и нетерпимой к несправедливости части общества? Думаем, ответ стоит искать в прошлом, в самих истоках коррупции в нашей стране, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.

Как уверяют исследователи, мздоимство пришло на Русь из Византии вместе с государственной бюрократией. Первые княжеские чиновники – воеводы и наместники материально обеспечивались общиной, поскольку считалось, что «кормить» ставленника должно население, а не казна. В сборнике правовых норм Ярослава Мудрого «Русская правда» (XI век) даже устанавливались размеры этого обеспечения.

«Мирские расходы на воеводу и подьячих, – писал наш крупнейший дореволюционный историк С.М. Соловьев, – были делом обыкновенным, не возбуждали ропота и жалоб».

Во времена Древнерусского государства появляются такие понятия подношений, как «почесть» (предварительные подарки) и «поминки» (подарок «по итогам»). «Почести» с тех пор плотно входят в повседневный быт российского общества и превращаются в добрый русский обычай одаривать уважаемого человека, а в особенности – высокое начальство. Обычай этот сохранился и существует и поныне.
Любопытно, что в первых памятниках права Руси не существовало запретов в отношении каких-либо коррупционных проявлений. Разве что православная церковь проповедовала к ним негативное отношение: «Угощение и подарки ослепляют глаза мудрых и, как бы узда в устах, отвращает обличение». Но – не более. Кормление, почести, мздоимство и лихоимство вошли в уклад жизни, упоминания о мздоимстве с тринадцатого века появляются в русских летописях.

Более того, в московских приказах, несмотря на выплату казённого жалованья большей части служащих, «кормление от дел» считалось непременным и вполне легальным источником доходов. Даже существовало чёткое их деление доходов «от дел» на законные и незаконные, хотя с позиций правовых норм более позднего времени отличия между «почестями», «поминками» и «посулами» были едва различимы. И правительство признавало законными денежные и натуральные подношения должностным лицам до начала дела («почести») и после его окончания дела («поминки»). Правда, преследовались «посулы» (собственно взятки), которые расценивались как вымогательство и «скверные прибытки». Они карались кнутом невзирая на социальный статус взяточника».

Есть в нашей истории и примеры более жёсткого наказания мздоимцев. Например, грозный царь Иван IV ввёл смертную казнь за взяточничество. Профессор Санкт-Петербургского университета Руслан Скрынников пишет: «Грозный прощал дьякам «худородство», но не прощал казнокрадства и «кривизны суда». Он примерно наказывал проворовавшихся чиновников и взяточников. Рассказывали, будто он велел предать самой мучительной казни – четвертованию – дьяка, взявшего в неправом деле взятку в виде жареного гуся, набитого серебряными монетами».
В царствование Грозного в 1648 году в Москве случился Соляной бунт – единственный народный бунт антикоррупционной направленности. Тогда царём были отданы на растерзание толпе глава Земского приказа Плещеев и глава Пушкарского приказа Траханиотов.

В последующие века российские цари и императоры также вели борьбу со взяточничеством, но без особого успеха, а наказания, не в пример Грозному, становились гуманнее… Уголовное право царской России стало разделять взяточничество на два вида:
1. Мздоимство – взятка, данная за совершение действия, входящие в круг обязанностей должностного лица.
2. Лихоимство – взятка, данная за совершение должностным лицом действий, противоречащих закону.

При этом, к мздоимству и государство, и общество относились вполне терпимо, гуманизация Уголовного права продолжалась.

Новые горизонты перед лихоимцами раскрылись с началом петровских преобразований, отмечают исследователи.

«В русской истории существует определённая закономерность, которую давно заметили современники, жившие в преобразовательные эпохи: проведение реформ в России неразрывно связано с усилением коррупции. К таким периодам истории относятся годы правления Петра I, когда реформированию подверглись все сферы жизни российского государства, а казнокрадство и взяточничество достигли невиданных масштабов, поразив все этажи государственного управления, – пишет во втором номере журнала «Отечественные записки» за 2004 год Любовь Писарькова. – Злоупотребления канцелярских чиновников, часто не имевших других средств к существованию, были ничтожными по сравнению с теми, какие допускали ближайшие соратники царя-реформатора. «Губернаторы радеют токмо о своих карманах: киевский губернатор высылает в свой московский дом деньги не мешками, но уже возами… – писал Петру I неизвестный русский доноситель из Голландии. – Иностранные купцы высылают серебро и золото из России, что запрещено в чужих землях. Вельможи кладут деньги в чужестранные банки, Меншиков, Куракин, князь Львов». Действительно, только у князя А. Д. Меншикова, после его ссылки в Сибирь в 1727 году, обнаружилось девять миллионов рублей в банковских билетах Лондонского и Амстердамского банков, не считая четырёх миллионов рублей наличных денег, драгоценностей на сумму свыше миллиона рублей и 105 фунтов золота в слитках и сосудах».

Тем не менее, в созданной Петром Российской империи система кормлений утеряла легальный статус, однако «этот важнейший источник материального благополучия бюрократии сохранял своё значение как в XVIII, так и в первой половине XIX века. Во все судебные учреждения, от земского суда до Сената, проситель никогда не приходил с пустыми руками. По понятиям того времени добровольные приношения были вполне законны, и отказываться от них «значило бы обидеть просителей и выказать пустой педантизм». В конце 1830-х годов благоприятное решение дела в Сенате обходилось до 50 тысяч рублей. Кроме таких разовых «дач», практиковались и постоянные «кормления» администрации откупщиками, горнозаводчиками, солепромышленниками, помещиками и другими лицами, особо заинтересованными в благорасположении администрации. По свидетельству современников, именно из этого источника губернские чиновники «черпали такие суммы, которые были необходимы для удовлетворения потребностей приличной известному чину и положению жизни».

Дщерь Петрова Елизавета в бытность свою самодержицей Российской возмущалась: «Ненасытная жажда корысти дошла до того, что некоторые места, учреждаемые для правосудия, сделались торжищем, лихоимство и пристрастие – предводительством судей, а потворство и попущение одобрением беззаконникам».

Екатерина ІІ, осознавая размах коррупции, вновь назначила жалование чиновникам, требуя от них честности и действия согласно букве закона. Однако алчность чиновников не знала предела. Для того чтобы усовестить судей, она даже издала специальный Указ, где коррупцию назвала «вкоренившимся в народе пороком». Особенно этим пороком была поражена судебная система.

Лишь в начале ХIХ века М.М. Сперанским был разработан план реформ, с тем, чтобы «учредить державную власть на законе не словами, но самим делом», который реализован не был. Появились министерства с многочисленным чиновничьим аппаратом, коррупция фактически превратилась в механизм государственного управления.

Смотрите так же:  Приказ на право подписи доверенностей за руководителя

Бери, большой тут нет науки;
Бери, что можно только взять.
На что ж привешены нам руки,
Как не на то, чтоб брать.

Так писал Василий Капнист в своей комедии «Ябеда» в 1796 году, посвятив её Павлу I: «Мздоимства, ябеды всю гнусность обнажил»…

Позже Николай Гоголь в своих «Мёртвых душах» продолжил развивать эту тему: «…На место прежнего тюфяка был прислан новый начальник, человек военный, строгий, враг взяточников и всего, что зовется неправдой. На другой же день пугнул он всех до одного, потребовал отчёты, увидел недочёты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка. Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, всё распушено было в пух, и Чичиков более других… И грозен был сильно для всех неумолимый начальник. Но так как все же он был человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться во всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках ещё больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности. Чиновники вдруг постигнули дух его и характер. Все, что ни было под начальством его, сделалось страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они преследовали её, как рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали её с таким успехом, что в скором времени у каждого очутилось по нескольку тысяч капиталу»…

Теперь феномен «русской взятки» намерены изучать в школе. Об этом, напомним, Министр образования и науки Ольга Васильева заявила на деловом завтраке в Торгово-промышленной палате России в начале этого года. А в недрах Минобрнауки даже подготовлен проект приказа, который предлагает дополнить Федеральный образовательный стандарт введением задачи формирования у школьников «антикоррупционного мировоззрения».

Непобедимое зло?

Полностью победить коррупцию не удалось никому, но двум лидерам все же удалось локализовать это явление – это Иван IV и Иосиф Сталин

Борьба с коррупцией – одна из самых раскрученных и модных тем современности. Сегодня о ней не говорит разве что ленивый. Но эта социально-экономическая проблема была на острие политики и пристального внимания общественности в течение всей истории российского государства. Искоренить «мздоимство и лихоимство» пытались все без исключения правители нашей страны во все исторические эпохи. Если верить документальным свидетельствам, полностью победить коррупцию не удалось никому, но, справедливости ради, стоит отметить, что двум лидерам все же удалось локализовать это явление – это Иван IV и Иосиф Сталин. Обоим пришлось для этого прибегнуть к жестоким массовым репрессиям с применением особых органов правопорядка, по стилистике действий больше похожих на военный трибунал в период боевых действий.

Мздоимство как неотъемлемая часть общественного уклада жизни сформировалось еще в древней Руси и носило характер совершенно легитимного элемента государственной политики. С самых первых упоминаний о княжествах как формы общественного устройства, можно выяснить, что финансирование тогдашнего госаппарата по закону возлагалось на население, живущее на вверенной чиновнику территории. В начале IX века Ярослав Мудрый в первой русской конституции Русской Правде прямо указал на ответственность простых людей за содержание госслужащих и установил четкие и весьма суровые даже по тем временам наказания за его невыполнение. Это был своеобразный кодекс взяток под названием Покон вирный (включен в Краткую Правду, статья 42). По нему устанавливалось, что население обязано содержать вирника, приехавшего собирать виру (своеобразный налог, но не дань) на определенной территории. Каждый вирник получал большие порции мяса, птицы, солода, сыра, рыбы или мог взять определённую сумму деньгами. В то же время подчёркивалось, что хлеб, муку, пшено можно брать только на еду и корм коню, а не на продажу. «А се покон вирныи: вирнику взяти 7 ведор солоду на неделю, тъже овен любо полот, или две ногате; а в среду резану въже сыры, в пятницу тако же; а хлеба по кольку могут ясти; а кур по двое на день; коне 4 поставити и сути им на рот, колько могут зобати», — говорилось в документе.

Любой человек, который служил у князя на военной или гражданской службе, т.е. фактически чиновник, имел полное право зайти в любой дом и потребовать еды, денег и другого имущества. Кроме местных князей, сидевших в своих уделах, на места посылались представители центральной власти — наместники и волостели. Жалованья от казны они за свою службу тоже не получали, а «кормились» также за счет местного населения, с которого собирали дань в пользу князя. Так на Руси сложилась система кормления, пережившая Древнерусское государство.

Кроме того, во времена Киевской Руси существовала «почесть» как форма добровольного приношения, призванная выразить уважение государственному служащему. Другая категория подношений в приказах (аналог министерства) связана с расходами на само ведение и оформление дел. Также соблюдался обычай пригласить чиновника выпить чарку вина. Следует сказать, что все эти доходы чиновников учитывались властями при определении размера жалованья: если в приказе было много дел, с которых можно было «кормиться», то им платили меньше жалованья из казны, и наоборот. Таким образом, практика «кормления от дел» была частью государственной системы управления.

Церковь всегда была против взяток и пыталась воздействовать на князей, чтобы убрать из русской жизни коррупционную составляющую. В 1243 году митрополит Кирилл выступил перед народом со специальной речью, в которой осудил мздоимство наряду с пьянством и колдовством. Он предлагал карать за это смертной казнью. А попытки хотя бы ограничить произвол чиновничьего аппарата предпринимались всеми великими князьями киевскими. Упоминания о правовых или административных мерах против коррупции я нашел у всех правителей, начиная от Святополка и заканчивая Александром Невским. Но каждый раз антикоррупционная кампания сдувалась, едва начавшись (как, например, у Всеволода Большое гнездо), либо приводила к росту взяток (как при Ярославе Мудром).

Впервые о посуле как взятке упоминалось в ст. 4 Псковской судной грамоты (1397-1467 г.г.), в которой говорилось: «…тайных посулов не имати ни князю, ни посаднику». В ст. 3 Псковской грамоты говорилось, что лица, вступавшие на должность посадника для отправления правосудия, приносили присягу (крестное целование), заверяя «городскими кунами не корыстоватися».

Запрет на получение взятки устанавливала и Новгородская судная грамота (в редакции 1471 г.): «…докладшиком от доклада посула не взять…» (ст. 26). «Докладшики» (судьи высшей инстанции — посадник, княжеский наместник, боярин, а также «житьи люди», т.е. следующий после бояр вид новгородской феодальной знати) также приносили присягу, в соответствии с которой они обещали воздерживаться от незаконных вознаграждений.

Наконец, запрещение получения посула как корыстного преступления по службе было законодательно закреплено Иваном III в Судебнике 1497 года. Княжеский Судебник закреплял общее требование к правосудию уже с первой статьи: «а посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати; також и всякому судие посула от суда не имати никому». Иван III был одним из самых рьяных и последовательных борцов с коррупцией. Если верить архивным документам, за время его правления «за посул» было осуждено и наказано 235 чиновников различного ранга.

Однако все эти многочисленные законы и меры государственного принуждения не имели системного эффекта. Повинуясь какому-то негласному общественному договору, они просто не исполнялись, либо исполнялись очень выборочно. Именно началом XVI века датируются пословицы «Всяк подъячий любит калач горячий», «Земля любит навоз, а воевода принос», «Судьям то и полезно, что в карман полезло», «В суд ногой — в карман рукой».

Первым эффективным борцом с коррупцией на Руси можно считать Ивана IV Грозного. Летописи фиксировали, что при нем многие слуги государевы «от своего стяжания лишились живота и вотчин». Кстати, одной из главных причин введения на Руси опричнины, по признанию самого самодержца, была попытка справиться с тотальной коррупцией госаппарата. А в судебнике 1550 года появилось и наказание за взяточничество – смертная казнь. В хрониках сохранилась информация о первой российской казни за взятку, произошедшей в 1556 году. Казнили дьяка, который «гуся, нашпигованного монетами принял, слишком большой посул взяв». По царскому указу сначала ему отрубили ноги по колено, потом – руки по локоть. «Вкусно ли гусиное мясо?», — поинтересовался царь у воющей жертвы, а только потом лихоимцу отрубили голову. В середине XVI века он издал указ, по которому чиновнику было положено содержание из государственной казны, а бесконтрольный поток «приносов» от граждан объявлялся злом, наказуемым лишением жизни. За 37 лет правления Иван публично казнил с особой жестокостью более 8 тысяч чиновников, что составляло примерно 34% от общего числа государственных служащих того времени.

За время правления Грозного, впервые, уровень коррупции в стране резко сократился. В 1558 году французский дипломат Арнольд Шемо писал в Париж: «Московию не узнать – страх смерти изменил эту страну так, что наши купцы теперь не знают, как дела вести. Даже местные княжны подарков не берут, ибо каждый день мздоимцев прелюдно разрубают на куски прямо на городской площади». В архивах сохранилось множество свидетельств реального антикоррупционного оздоровления общества, в том числе переписка «государевых людей» тех лет, в которых они резко отвергают всякую возможность получения «податей» и различных «угощений» от люда мирского.

После Ивана IV все вернулось на круги своя. Дошло до того, что в 1648 г. в Москве случился народный антикоррупционный бунт, который закончился пожарами и гибелью мирных жителей. Для усмирения волнений царем Алексеем Михайловичем были казнены два высокопоставленных коррупционера — глава Земского приказа Плещеев и глава Пушкарского приказа Траханиотов.

Одним из самых непримиримых борцов с коррупцией считается Петр I. Однако его кампания была показательной и непоследовательной. Взяточников царь называл просто — ворами. Показателен пример: по доносу Алексея Нестерова князь Матвей Гагарин получал взятки за отдачу на откуп винной и пивной продажи. Сенат приговорил князя к смертной казни — Гагарин был повешен в присутствии двора и всех своих родственников. А уже в январе 1724 года казнили самого Алексея Нестерова. Сам царь наблюдал за действием из окна Ревизион-коллегии. Сначала были отрублены головы трех фискалов — подчиненных Нестерова, а затем самому Алексею Нестерову поочередно раздробили конечности и поволокли по помосту к тому месту, где были отрублены головы его помощников. Обер-фискала бросили лицом в их кровь и палач отсек ему голову. Затем головы всех четырех казненных водрузили на четыре высоких шеста.

Заседая в Сенате, Петр I всегда горячо возмущался обилием дел о хищениях. Однажды, когда дел было особенно много, разгневанный император обратился к генерал-прокурору Павлу Ягужинскому: «Пиши указ! Ежели кто-нибудь украдет денег столько, что можно будет купить добрую пеньковую веревку, то его на оной веревке и повесить без сожаления!». Ягужинский замешкался: «Государь, последствия будут ужасными». «Пиши! Или я уже не император», — заорал Петр Алексеевич. На что Ягужинский откровенно ответил: «Вы — император, всемилостивейший государь, — но рискуете после такого указа остаться императором без подданных. Все мы воруем, кто больше, кто меньше». По воспоминаниям самого генерал-прокурора, после этого Петр остыл. Грустно усмехнувшись, лишь махнул рукой: «Пес с вами… Воруйте и дальше».

Обвинения в коррумпированности часто делаются эффективным оружием во внутриполитической борьбе и в интригах между многочисленными дворцовыми группировками и кланами. А в антикоррупционных кампаниях, периодически запускаемых в России, прослеживался двойной стандарт: одним прощали то, за что безжалостно карали других. Существовала огромная «каста неприкасаемых», которые воровали много и с большим наслаждением. Самым жадным и привилегированным из вельмож считался Меньшиков, который, по подсчетам самого императора, своровал у казны более 2 миллионов рублей золотом и набрал взяток еще на 1,5 миллиона – в совокупности, эта сумма составляла более 130% всего государственного бюджета!

Несмотря на грозную риторику и показательные процессы, коррупция достигла таких размеров, что один иностранец, посетивший тогда Россию, оставил такую запись о царивших в ней нравах: «На чиновников здесь смотрят как на хищных птиц. Они думают, что со вступлением их на должность им предоставлено право высасывать народ до костей». Впрочем, многие историки основной причиной провала петровской антикоррупционной кампании считают явно недостаточную финансовую мотивацию чиновников. Как следует из документов Коллегий, к концу правления Петра, средняя задолженность по жалованию составляла 8 месяцев. А в 1721 году государство задолжало своим служащим уже астрономическую сумму за 2,5 года.

Вскоре после смерти Петра I нехватка средств заставила правительство Екатерины I вернуться к прежней системе обеспечения, предусматривавшей работу канцелярских служащих в городах без жалования с позволением «брать акциденцию от дел». Таким образом вернулось «кормление от дел».

Императрица Елизавета Петровна тоже с большим усердием взялась за казнокрадов и взяточников. Было издано 187 указов, посвященных борьбе с коррупцией, но она совершила большую ошибку, которая перечеркнула все ее усилия – отменила выплату жалования чиновникам низшего уровня и они снова «ушли» на кормление. Верховная власть лишь беспомощно сотрясала воздух, не в силах что-либо изменить. «Ненасытная жажда корысти,- возмущалась императрица,- дошла до того, что некоторые места, учреждаемые для правосудия, сделались торжищем, лихоимство и пристрастие — предводительством судей, а потворство и опущение — одобрением беззаконникам».

Исправила ситуацию другая государыня. Екатерина II издала указ о выплате фиксированных сумм чиновникам, находящимся на государственной службе. Еще в начале своего правления столкнувшись с чиновничьим самоуправством, она была возмущена: «Сердце Наше содрогнулось,- писала Екатерина в своем указе,- когда Мы услышали. что какой-то регистратор Яков Ренберг, приводя ныне к присяге Нам в верности бедных людей, брал и за это с каждого себе деньги, кто присягал. Этого Ренберга Мы и повелели сослать на вечное житие в Сибирь на каторгу и поступили так только из милосердия, поскольку он за такое ужасное. преступление по справедливости должен быть лишен жизни». Она вновь назначила чиновникам жалование, но в этот раз оно выплачивалось вовремя и было намного выше бывшего при Петре. В 1763 году годовой средний оклад служащего составлял 30 рублей в уездных, 60 рублей в губернских и 100-150 рублей в центральных и высших учреждениях, при этом пуд зерна стоил 10-15 копеек.

Смотрите так же:  Полис осаго сбербанк

Однако установление высокого материального стимулирования не решило проблему. Когда Екатерине II доложили о результатах проверок в судах Белгородской губернии, то она была настолько возмущена ими, что выпустила специальный указ, чтобы усовестить продажных судей: «Многократно в народ печатными указами было повторяемо, что взятки и мздоимство развращают правосудие и утесняют бедствующих. Сей вкоренившийся в народе порок еще при восшествии нашем на престол принудил нас. манифестом объявить в народ наше матерное увещевание, дабы те, которые заражены еще сею страстью, отправляя суд так, как дело Божие, воздержались от такого зла, а в случае их преступления и за тем нашим увещанием не ожидали бы более нашего помилования. Но, к чрезмерному нашему сожалению, открылось, что и теперь нашлись такие, которые мздоимствовали к утеснению многих и в повреждение нашего интереса, а что паче всего, будучи сами начальствующие и обязанные собой представлять образец хранения законов подчиненным своим, те самые преступники учинилися и в то же зло завели».

При Павле I ситуация только ухудшилась, потому что бумажные деньги (ассигнации), которыми выплачивалась зарплата чиновникам, стали обесцениваться. Однако и этот государь прослыл непримиримым борцом с мздоимством и казнокрадством. Павел Петрович за очень короткое время подтянул дисциплину и выгнал с государственной службы многих фаворитов Екатерины, замеченных ранее в нечистоплотном ведении государственных дел. Увольнениям по подозрению в коррупции подверглись почти 20 тыс. чиновников и офицеров. Для дворян вновь были введены палочные наказания.

Интересный факт: при Павле I у ворот дворца по его приказу установили ящик, куда каждый подданный мог опустить письмо лично для него, причем многое из поступавшей народной корреспонденции он читал лично. Мечтая о наведении железного порядка в стране, император нагнал страху на многих нуворишей и вельмож, ранее привыкших к безнаказанности, к екатерининскому, спокойному, золотому во всех отношениях, для них веку. Воровать много стало опасно, но все же покончить полностью с казнокрадством ему не удалось. Всеобщее воровство, лень и отсутствие дисциплины устраивали весь правящий класс того времени. Многие историки считают, что именно из-за чересчур рьяной борьбы с коррупцией он нажил себе огромное количество влиятельных врагов среди дворянства и, в конце концов, был убит, не удержавшись на посту и 5 лет.

Александр I особым упорством в искоренении коррупции не отличался. Он лишь указами от 1809 и 1811 годов оставил в силе еще павловское законодательство в этой сфере. Конечно, в Сенате и Канцелярии Обер-прокурора было произнесено немало пламенных речей против нечистых на руку чиновников, а в суды периодически поступали либо показательные, либо «специальные» дела – в целях свести личные счеты или устранить конкурента.

А вот Николай I взялся за коррупционеров всерьез. Взойдя на престол, он провозгласил главной задачей своей внутренней политики – победить коррупцию. И начал свое царствование с создания Третьего отделения, которое должно было помочь в искоренении лихоимства в государстве. Был разработан Свод законов, регулирующих ответственность за взяточничество, который, как писали СМИ, был большим шагом в борьбе с мздоимством в России. В Своде законов содержалось описание видов лихоимств, за которые должно было наказывать: противозаконные поборы под видом государственных податей; вымогательство деньгами и вещами; взятки с просителей по исполнительным и судебным делам. Если какое-нибудь должностное лицо будет уличено в перечисленных деяниях, то оно подлежит наказанию. Основанием для этого был законодательный документ «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных». Однако этот документ юридически был не эффективным, «беззубым». Как тогда говорили критики: в нем не было дано четкого определения понятиям. В итоге наказания были, в основном, заключены в денежных штрафах и лишениях должности, а арест, лишение имущества и отправка на каторгу применялась в очень редких случаях, при конъюнктурной социально-политической необходимости. Судя по отчету Императорской Судебной канцелярии, за 30 лет правления Николая I до судов дошло всего 12 тысяч дел по статьям о должностных преступлениях, а приговоров на каторжные работы вынесено лишь 457.

Несмотря на внешнюю целеустремленность в деле борьбы с коррупцией, по свидетельствам иностранцев, в России при Николае I она, наоборот, еще глубже пустила свои корни. Английский журналист Джордж Меллоу, каждые 5 лет приезжавший в Россию, в 1849 году пишет: «В этой стране все любыми способами пытаются проникнуть на службу к государю, чтобы не работать, а воровать, брать дорогие подарки и жить безбедно». Доподлинно известно, что помещики всех губерний Правобережной Украины ежегодно собирали для полицейских деньги. Киевский губернатор Иван Фундуклей объяснял это тем, что если помещики не будут выделять средства на содержание чиновников полиции, «то средства эти они получат от воров».

Александр II не стал выделяться и продолжил битву с взятками и воровством, но уже на качественно новом уровне. Он первым в России ввел практику декларирования имущества государственных служащих. Начало правления Александра II ознаменовалось систематическими публикациями имущественного положения чиновников государства. Примерно раз в 1-2 года публиковались книги, которые назывались «Список гражданским чинам такого-то ведомства». В этих томах содержались сведения о занимаемой должности и службе чиновника, его жаловании, наградах, взысканиях, размере его имущества и «состоящее за женой» – как наследственное, так и приобретенное. Книги с информацией о чиновниках были общедоступны. Любой желающий, имея такой «Список», мог сравнить то, что декларирует чиновник, и картину его имущественного состояния в реале. В 1866 году вышла новая редакция «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных». В нем давались развернутые пояснения и комментарии к статьям о взятках и предусмотренных за них наказаниях. Т.е. Александр II исправил ошибку своего предшественника. Число антикоррупционных уголовных дел немного выросло, но этот рост практически в точности совпадал с ростом количества чиновников. Если в 1847 г. число чиновников государственной службы, судимых в палатах Уголовного суда за мздоимство и лихоимство, составляло 220 человек, то в 1883 г. эта их количество выросло до 303 человек. И все же коррупция все процветала и даже вдохновляла писателей и поэтов на ее высмеивание.
Александр III также внес свою лепту в борьбу с коррупцией. В частности, следует отметить большой вклад царя в искоренение злоупотреблений на железных дорогах. Александр постановил отказаться от практики частных концессий на эксплуатацию железных дорог. Результат этой меры сказался очень быстро: казна прекратила нести огромные убытки, исчезли «железнодорожные короли», финансовые интересы которых были тесно связаны с деятельностью крупных российских чиновников. Но в остальных сферах государственного управления коррупция продолжала расти в своих размерах.

При царствовании последнего российского царя Николая II было создано новое Уголовное уложение. По сравнению с предыдущими законодательными актами этого толка оно было проработано гораздо лучше в отношении борьбы с коррупцией: было введено определение понятий «взяточничество» и «лихоимство». Но коррупция в стране все равно выросла до невиданных масштабов. Как говорили в Европе: хочешь научиться воровать на службе, поезжай в Россию. В 1911 году министр юстиции Иван Щегловитов внес на рассмотрение законопроект «О наказуемости лиходательства». Дача взятки в нем рассматривалась как самостоятельное преступление. Однако царь не дал ходу этому проекту.

С началом Первой мировой войны, как и положено в военное время, борьба с коррупцией ужесточилась. Под занавес монархического режима в России (в 1916 г.) был принят чрезвычайный закон, по которому существенно повышалось наказание за мздоимство и лихоимство. Особые строгости применялись к взяточникам, вовлеченным в дела, связанные со снабжением армии и флота. Но это не помогло. Журнал «Русскій мiръ» в 1904 году поместил большую статью, посвященную разбору этого явления в России: «Воистину, «от хладных финских скал до пламенной Колхиды» сенаторские ревизии и газетные разоблачения открывают обширные гнезда крупных, тучных, насосавшихся денег взяточников, а около них кружатся вереницы взяточников более мелких, более скромных, более тощих. Около каждого казенного сундука, на который упадет испытующий взор ревизора, оказывается жадная толпа взяткодавцев и взяткополучателей, и крышка этого сундука гостеприимно раскрывается перед людьми, сумевшими в соответствующий момент дать соответствующему человеку соответствующую взятку».

Владимир Ленин тоже отличился объявлением непримиримой войны взяткам. Декрет СовНарКома от 8 мая 1918 г. «О взяточничестве» предусматривал уголовную ответственность за взятки (лишение свободы на срок не менее пяти лет, соединенный с принудительными работами на тот же срок). Причем впервые в России, согласно этому документу, наказанию, помимо лиц, виновных в принятии взятки, также подвергались «виновные в даче взятки и подстрекатели, пособники и все прикосновенные к даче взятки служащие». При этом все имущество осужденных подлежало конфискации. Стоит отметить, что в СССР число чиновников постоянно росло и было в разы больше, чем в дореволюционной России: на 1000 жителей в 1922 г. их было 5,2 (для сравнения — в 1913 г. — 1,63); в 1928 — 6,9; в 1940 — 9,5; в 1950 — 10,2; в 1985 — 8,7.

По мере нарастания гражданской войны и угрозы внешней интервенции, наказания за взятки еще больше ужесточались. Уголовный кодекс 1922 года уже предусматривал за это преступление расстрел. Но все равно система госуправления оставалась коррумпированной.

Вторым после Ивана Грозного и последним государственным лидером, который сумел обуздать коррупцию, был Иосиф Сталин. И дело здесь совсем не в том, что, как принято считать, он «просто перестрелял» взяточников. Хотя бы по той причине, что в самый разгар борьбы с послевоенной коррупцией (26 мая 1947 года) отменил смертную казнь. Коррупция была побеждена уникальной системой мер, которые касались всех, невзирая на связи и положение в обществе. К ответственности как соучастников привлекали даже родственников коррупционера, которые знали, но ничего не сделали для выявления преступника. Более того, под суд попадали все, кто хоть краем уха слышал, но промолчал, что кто-то берет взятки или занимается другим незаконным делом. Ну и, конечно же, самое эффективное средство контроля – доносы. Доносы были массовыми, потому что за сокрытие увиденного преступления тоже полагалась уголовная ответственность. Как считает большинство исследователей, именно разветвленная сеть информаторов сыграла решающую роль в искоренении коррупции в стране. Потому что правительство создало такую ситуацию, когда «даже у стен есть уши» и вероятность сокрытия преступления снизилась почти до нуля.

Кроме того, был личный пример – глава государства жил скромно, на своей небольшой даче, не пользовался дорогими предметами, одевался просто, по-военному, а, когда была необходимость, спал на обычной деревянной лавке. После него не осталось ни счетов в банках, ни вилл. Даже часы у него были за 3 рубля. Нельзя не отметить и мощную социальную и идеологическую пропаганду среди населения. Да, Сталин не победил коррупцию, но он смог ее локализовать до минимально приемлемых для общества размеров, когда подавляющее большинство чиновников работают честно и люди могут рассчитывать на государственные услуги и защиту всего лишь потому, что они – граждане Советского Союза.

Последующие правители СССР отменили и систему информаторов и конфискацию имущества и уголовную ответственность родственников и свидетелей. Поэтому коррупционная емкость страны стала быстро расти. Уже в 60-х годах партийные функционеры занялись махинациями. По рассказам очевидцев тех лет, на большинстве предприятий и практически во всех магазинах применялись различные схемы заработка «левака». Во Владимирской области моя покойная бабушка, работая обычным кладовщиком на хлебозаводе, волею случая была вовлечена в преступную группу, которая продавала целые составы с хлебом «налево». Банда была раскрыта и бабушка была осуждена, но в тюрьме она работала начальником склада. Через 3 месяца она вышла на свободу, а ее уголовное дело было просто сожжено. Произошло это потому, что ее дядя был вторым секретарем Обкома партии. И таких было множество – общество разделялось на обычных граждан и касту неприкасаемых.

Борис Ельцин не ставил борьбу с коррупцией в приоритет своей политики, но периодически и он проводил локальные показательные кампании против взяточников и воров. Как мы все знаем, особых заслуг в этой области он не добился, впрочем, как и подавляющее большинство его предшественников. Нынешний же глава России Владимир Путин проводит антикоррупционные кампании практически нон-стоп, в этом году уже восьмая по счету пошла. Так или иначе от антикоррупционной кампании пострадало 26 губернаторов, под суд шли замы министров и высокопоставленные кремлевские начальники. Однако приходится признать, что несмотря на большой шум в СМИ масштаб кампании не идет ни в какое сравнение даже с теми мерами, которые принимал Павел I.

Учитывая многовековый исторический опыт борьбы с коррупцией в России, было бы наивно полагать, что нынешней власти удастся совершить чудо и искоренить это явление. Отчаянные и громкие попытки предпринимались всеми без исключения лидерами нашей страны, но хоть какого-то ограниченного успеха добились лишь двое – Иван Грозный и Иосиф Сталин. Обоим для этого пришлось прибегнуть к массовой жестокости по отношению к своим гражданам и смириться с «побочными эффектами» в виде случайных жертв антикоррупционной мясорубки. Вряд ли такие меры возможны в рамках действующей эпохи. А принцип «кормления» чиновников, укоренившийся еще со времен Киевской Руси и взращиваемый впоследствии на протяжении многих веков, настолько «засел» в исторической памяти россиян, что мне представляется крайне маловероятной скорая победа над этим социальным злом в какой-либо разумной временной перспективе.

108shagov.ru. Все права защищены. 2019